Россия и Европа 1462-1921. Книга III. Драма патриотизма в России 1855-1921 - Александр Львович Янов Страница 129

Но Проханов (как до него Шарапов или объявленный сегодня «великим патриотом» М. О. Меньшиков) всего лишь черносотенный журналист. Его ненависть явно нуждается в новом, специально анти­американском теоретическом обосновании. И обоснование это рож­дается на наших глазах. Его легко обнаружить, в частности, в замеча­тельной дискуссии «Западники и почвенники: возможен ли диалог?».

Самыми в этом, теоретическом, смысле интересными показа­лись мне две публикации Михаила Назарова, бывшего антисоветско­го диссидента и невозвращенца, прожившего двадцать лет в Германии, а по возвращении на родину основавшего издательство под названием «Русская идея». Кожинов отзывался о нём с почтени­ем: «Интереснейший и в высшей степени основательный исследова­тель».

Нельзя сказать, что Назаров ненавидит Запад. Как и его московитские предшественники он просто считает его «апостасийным (отходящим от христианства и этим раскрепощающим действие сил зла)», расчищающим тем самым, как очень скоро выяснится, путь антихристу. Ненависть прорывается у него лишь по отношению к Америке. «Добавлю, что в слово Запад я вкладываю не географиче­ский смысл, а духовный, ибо эта цивилизация лишь формально воз­никла в Западной Европе... а основной свой оплот создала из дена­ционализированных осколков разных народов на американском континенте, кроваво расчищенном от аборигенов и обустроенном трудом завезенных из Африки рабов».

Разумеется, именно эта преступная по самому своему происхож­дению «дехристианизированная» цивилизация насильственно навя­зывает теперь миру «тайну беззакония, которая ведет к царству анти­христа, в их терминологии — к Новому Мировому Порядку». Назарову доподлинно известно, что «электронные средства для этого [т. е. для царства антихриста] уже готовы, осталось только убедить население принять «начертание» (микрочип) в целях собственной и общественной безопасности и «защиты от террористов». (А для убеждения, например, нетрудно взорвать у себя пару небоскрёбов, заодно обвинив в этом противников Нового Мирового Порядка для расправы с ними и для силового передела богатств нашей Евразии)».

Противостоять этому «демократическому тоталитаризму», к которому «тендирует» Запад-Америка, могут лишь «православная монархия» и Истина (с заглавной буквы), выраженная, естественно, «в православном церковном учении». Ибо, «вникнув в него, человек открывает для себя единственную возможность именно этой — и никакой иной! — Божией Истины, а также ограниченность или лож­ность всех неправославных религий».

Лишь в этом пункте возникает у нашего теоретика расхождение с другим, всемирно сегодня известным идеологом разрушения Запада-Америки как воплощения мирового зла. Я имею в виду, конечно, Осаму бен Ладена. Тот ведь тоже проповедует единствен­ную Божию Истину. Только усматривает он её не в «православном церковном учении», которое он нисколько не отличает от неправо­славных, но в учении своего Пророка, в Коране. И не в «православ­ной монархии» видит Осама, естественно, оплот истинной веры, но в мусульманском Халифате. В остальном они с Назаровым едино­мышленники абсолютные.

В том числе, разумеется, и по поводу «настоящей тайны Америки». Мало того, что это — государство, «украшенное масонской символикой и поклоняющееся капиталистическому золотому тель­цу», оно еще, оказывается, и «под еврейским контролем». Вследствие чего и является «прообразом всемирной империи анти­христа... подготовка к воцарению которого как раз и происходит в современном западном мире, подпавшем под иудейские деньги и идеалы». Запомним это выражение, мы еще с ним встретимся — в устах черносотенных идеологов давно минувших дней.

Впрочем, совпадение Назарова с Осамой легко было предска­зать заранее. В конце концов черносотенство, будьте арабское или русское, не было бы черносотенством без обличения еврейского авангарда «Великого Сатаны» (или по-русски антихриста). Можно сколько угодно утешать себя мыслью об откровенном провинциализ­ме наших теоретиков или о том, что договориться между собою они никогда не смогут, поскольку Истины их непримиримы. Не следует забывать, однако, что враг у них общий. А я ведь ничего больше ска­зать этим сравнением и не хотел. Кроме, пожалуй, того, что Федотов был, боюсь, прав в печальном своём заключении: черносотенный соблазн и впрямь выглядит бессмертным.

Судьба победившего большевизма

Вернёмся, однако, к проблеме долгожительства славянофильской утопии, наследниками которой стали и черносотенство и больше­визм. Можно с уверенностью сказать, что не возьмись большевики тотчас после своей победы за «собирание империи», т. е. не исполни они роль бешеных националистов, они недолго удержались бы у вла­сти. Хотя бы потому, что у них в этом случае просто не было бы бое­способной армии. Не стали бы иначе создавать её для них ни един­ственный в России герой мировой войны А. Брусилов, ни бывший генерал-квартирмейстер царской армии Н. Потапов, ни бывший помощник военного министра А. Поливанов.

Любопытная статистика на этот счет есть, кстати, у того же Кожинова. Оказывается, что «из Белой армии в Красную перешло гораздо больше офицеров, чем наоборот». И «почти половина лучшей части, элиты русского офицерского корпуса [речь о Генеральном штабе] служила в Красной армии... из 100 командиров армий у крас­ных в 1918-1922 годах 82 были царскими генералами». А постсовет­ские историки и вовсе подсчитали, что «общее количество кадровых офицеров, участвовавших в гражданской войне в рядах регулярной Красной армии более, чем в два раза превышало число кадровых офицеров, принимавших участие в военных действиях на стороне белых».

Может ли быть хоть малейшее сомнение, что именно эти кадро­вые офицеры и генералы выиграли для большевиков гражданскую войну? Или в том, что пошли они за большевиками всё по той же при­чине, ибо видели в них наиболее перспективных и решительных «собирателей империи»? Более того, не одно лишь «собирание империи», но и новая сверхдержавность была у некоторых из них на уме с самого начала — и именно в связи с размахом «всемирной про­летарской революции». Например, у крупнейшего из русских геопо­литиков XX века Андрея Снесарева, бессменного начальника совет­ской Академии Генерального штаба с 1919 года, неустанно повторяв­шего: «Если вы хотите разрушить всемирную капиталистическую тиранию — разбейте англичан в Индии».

Снесарев, между прочим, предложил даже подробный план вторжения в Индию через Афганистан и ему принадлежит популяр­ное в тогдашнем Генштабе изречение: «Тот, кто владеет Гератом, конт­ролирует Кабул, тот, кто правит в Кабуле, контролирует Индию».

Правда, злые языки утверждали, что проект Снесарева всего лишь перелицованный план генерала Скобелева «пройти в Индию путем Тимура», предложенный еще в 1878 году.

Но ведь большевистские командиры не только планировали, они и действовали. Едва завоевав в феврале 1920 года ханство Хивинское (тотчас переименованное в Народную республику Хорезм), Туркестанская комиссия во главе с Фрунзе высадила десант в иранском порту Энзели, провозгласив там, разумеется, Советскую Социалистическую республику Гилян. Короче говоря, у англичан в 1928 году были основания утверждать, что «сегодняшняя политика Советской России по отношению к Индии идентична политике импе­раторской России».

Как бы то ни было, в конфликте между