Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич Страница 123

Таким образом, источники дают достаточно возможностей верифицировать сообщение «Повести временных лет» о недовольстве княгини Ольги результатами своего визита в Царьград. Запланированное радикальное сближение с Византией, одним из элементов которого стало крещение правительницы Руси, в той мере, в какой оно представлялось мысленному взору Ольги, не удалось; перезаключение русско-византийского договора на новых началах не состоялось. Разочарование было велико, так что княгиня, со своей стороны, позволила себе политическую демонстрацию: она отказалась взять на Русь греческого (архи)епископа в надежде, что через некоторое время по зрелом размышлении император изменит свою жесткую позицию. Однако с прибытием на следующий год византийского посольства стало ясно, что этого не произошло, и княгиня предприняла еще один демонстративный шаг— отправила послов в Германию. Как показали последующие события, он произвел впечатление на Константинополь. Думать так позволяют некоторые обстоятельства немецко-византийских отношений той поры.

В декрете венецианского дожа Петра IV Кандиана от июня 960 г. находим не вполне понятное на первый взгляд сообщение: глава венецианского правительства запрещает перевозить в Константинополь на венецианских кораблях переписку из Саксонии, Баварии и Ломбардии, поскольку раздражение, которое она вызывает при византийском дворе, отражается на престиже Венеции; раздражение это было столь велико, что «с нашими (венецианскими. — А. Н.) грамотами, которые мы по обычаю направили императору с поздравлениями от нашей республики», поступили «с бесчестьем, ... обращаясь с ними, как с пустым местом» (Urk. Venedig, №13, p. 21: «... nostri homines accipiebant epistolas de infra regno Italico et de Baioaria, similiter et de Saxonia, et de aliis partibus, et eas ad Constantinopolim ad imperatorem deferebant. Unde magna vituperatio erat in nobis et nostra patria, et dishonorem (так! — A. H.) in nostras cartulas, quas ad imperatorem pro salutatione nostre patrie consueti eramus transmittere. Ad magnam utilitatem erant recepte, et pro nihilo eas habebant»). Дата документа в сохранившихся списках — в 24-й год Романа II, в III индикт — явно ошибочна; от какого бы года ни вести счет лет правления Романа II, от начала ли соправления с отцом, т. е. 946 г., или от начала самостоятельного царствования в 959 г., 24-го года получить никак нельзя, потому что Роман умер в 963 г.; остается положиться на датировку III индиктом, который в правление Романа II приходился на 959/60 сентябрьский год. В том же 960 г. известный дипломат, специалист по «византийским делам», кремонский епископ Лиудпранд почему-то пребывал на острове Паксос близ эпирского побережья, т. е. в районе византийской границы (Liudpr. Antap. III, 1, p. 74; Lintzel, 1933, s. 57). Оказаться здесь он мог только по пути в Константинополь, поэтому историки говорят кто о состоявшемся (Ohnsorge, 1958d, s. 36; idem, 1962, s. 115), кто о несостоявшемся (Leyser, 1973, p. 30) посольстве Оттона I в Византию; заметим, что ни в компендиум Р. Кёпке — Э. Дюммлера (Köpke — Dümmler, 1876), ни в сборник регестов И. Бёмера — Э. Оттенталя (Böhmer, II/1) данные о посольстве 960 г. не включены. Со слов самого Лиудпранда мы знаем всего о двух его пребываниях в византийской столице: в 949 г. (или чуть ранее? см. выше) по поручению итальянского короля Беренгара II и в 968 г. — Оттона I, так что вряд ли предполагаемое посольство Лиудпранда в 960 г. имело завершение. Почему? Оно не было принято византийскими властями? Нельзя ли связать эти несколько неопределенные данные с резким обострением немецко-византийских отношений в 960 г., отразившимся в венецианском документе? Ответить утвердительно на эти вопросы было бы легче, если бы удалось установить, чем такое обострение могло быть вызвано.

Разлад между Германией и Византией при Никифоре II Фоке (963— 969) имел причиной упорное нежелание властного василевса признавать за Оттоном I императорский титул, принятый им в феврале 962 г., а потому говорить о подобном разладе для последних лет правления Константина VII (ум. 9 ноября 959 г.), по всей видимости, преждевременно. Все, что мы знаем о византийско-немецких отношениях в период самостоятельного царствования Константина VII, характеризует их как лояльные. Хотя проект второго брака престолонаследника Романа II с племянницей Оттона I ок. 952/3 г., как мы помним, не осуществился, это не повело к расстройству отношений между Германией и Ромейской державой; во всяком случае, в феврале 956 г. во Франкфурте среди прочих иностранных посольств, поздравлявших Оттона с решительной победой над венграми при Лехе, было и греческое (Köpke—Dümmler, 1876, s. 278; Dölger, 1924, №664; Lounghis, 1980, p. 203, 476-477). Ничего определенного о немецко-византийских отношениях в последующие три года неизвестно, но не видно и причин, которые могли бы нарушить их мирный характер. Стремление саксонского короля к императорской короне, с которым иногда связывают его безуспешное посольство к папе Агапиту II в 951 г. (Köpke—Dümmler, 1876, s. 199-200: Böhmer, II/l, №201a; король просил папу принять его в Риме, но получил отказ, продиктованный тогдашним хозяином города Альбериком), тогда еще не было явным, а итальянская политика, ставшая позднее главным предметом политических раздоров между Восточной и Западной империями, ограничивалась эпизодическими военными действиями в Ломбардии (поход Оттона I в 951—952 гг. и его сына Людольфа — в 957 г.) и была неудачной: оба похода закончились восстановлением власти Беренгара II.

Итак, судя по всему, немецко-византийский конфликт в первой половине 960 г. был внезапным. На это указывают и болезненная резкость реакции Константинополя, и то ложное положение, в какое неожиданно для себя попало венецианское правительство: вряд ли оно допустило бы доставку дипломатической почты из Германии в Византию на своих кораблях, если бы враждебность между двумя державами не была бы для него новостью. Сделанные наблюдения позволяют предложить следующую реконструкцию хода событий.

В ноябре 959 г. умер Константин VII. Став единодержавным василевсом, Роман II сразу же разослал «дружественные послания» «к болгарам и [прочим] народам запада и востока», в ответ на которые все с радостью «подкрепили мирные договоры» с Византией (Theoph. Cont., p. 470.19-471.2: προς πάντα αρχηγόν ... της Βουλγαρίας και της δύσεως και ҅εωας εθνων αποστελλομένων φιλικων γραμμάτων αυτου πάντες τη τύχη και φιλία αυτου του αυτοκράτορος κράτιστον ανύμνον και φιλικας σπονδας ҅ωμολόγουν; Πрοдолж. Феоф., с. 194; Dölger, 1924, №685). Надо думать, такое послание было