Всеволод Волин - Неизвестная революция 1917-1921 Страница 113

Деятельность и настроения масс в свободном районе. Цели большевиков. Первые проявления враждебности большевиков по отношению к махновцам.

После образования районного Совета в феврале 1919 года трудовое население почувствовало себя объединенным и организованным. Это чувство и дух солидарности побудили крестьян к обсуждению других конкретных насущных проблем.

Повсюду начали создаваться местные свободные советы. Конечно, в тогдашних условиях процесс происходил медленно; но крестьяне показали себя стойкими приверженцами этой идеи, понимая, что советы — единственная здоровая основа для строительства подлинно свободной общины.

Затем встала важная проблема непосредственного и прочного единства между крестьянами и городскими рабочими.

По мысли крестьян, этот союз должен был быть непосредственным, то есть заключаться напрямую с предприятиями и рабочими организациями, минуя политические партии, государственные органы или каких-либо посредников. Крестьяне интуитивно чувствовали необходимость такого союза для упрочения и дальнейшего развития Революции. С другой стороны крестьяне и повстанцы прекрасно понимали, что подобный союз неизбежно повлечет за собой борьбу с государственнической правящей партией, с коммунистами, которые, разумеется, не откажутся добровольно от своего влияния на массы. Конечно, эта опасность не воспринималась слишком всерьез; казалось, что крестьяне и рабочие, объединившись, легко смогут сказать «руки прочь!» всякой политической власти, которая попытается их себе подчинить.

Во всяком случае, свободный и непосредственный союз крестьян и рабочих представлялся единственным естественным и плодотворным средством совершения подлинной освободительной Революции и ликвидации всех, кто мог бы воспрепятствовать ей, исказить ее и удушить. Именно в таком смысле была поставлена, обсуждалась и рассматривалась проблема союза с городскими рабочими, ставшая в итоге девизом всего восставшего района.

Само собой разумеется, при таких умонастроениях населения освобожденного района политические партии, в частности, коммунисты, не могли иметь никакого успеха. Когда партии являлись со своими программами и планами государственной организации, их встречали «без церемоний», безразлично, а иногда и враждебно. Часто над их активистами и вербовщиками откровенно насмехались как над людьми, вмешивающимися в чужие дела. Коммунистические власти, проникавшие во все уголки района и строившие из себя хозяев, воспринимались как чуждые и докучливые элементы. Им вежливо давали понять, что считают их чужаками и шарлатанами.

Вначале большевики рассчитывали преодолеть это «пассивное сопротивление». Особенно надеялись они включить махновскую армию в Красную и тем самым развязать себе руки по отношению к населению. Но быстро поняли, что это ни к чему не приведет. Крестьяне района и слышать не хотели о большевистских органах власти. Они игнорировали, бойкотировали их, иногда даже издевались над ними. То тут, то там вооруженные крестьяне изгоняли из своих сел «чрезвычайные комиссии» (ЧК). В Гуляй-Поле коммунисты даже не осмелились создать подобное учреждение. В других местах попытки насадить «коммунистическую администрацию» приводили к кровавым стычкам между населением и властями, положение которых в районе стало крайне затруднительным. А махновская армия не шла на уступки.

Тогда большевики начали организованную и методичную борьбу против «Махновщины» как идеи и социального движения.

Как обычно, зачинщиком выступила пресса. Получив указание, она принялась «критиковать» махновское движение, все чаще называя его кулацким, его идеи и лозунги «контрреволюционными», осуждая его деятельность как губительную для Революции.

В газетных статьях, выступления и приказах центральных властей посыпались прямые угрозы в адрес руководителей движения.

Вскоре район оказался практически блокирован. В некоторых местах коммунистические власти установили «заграждения». Так, все революционные активисты, отправлявшиеся в Гуляй-Поле или возвращавшиеся оттуда, арестовывались по дороге и часто бесследно исчезали.

Затем значительно сократилось снабжение повстанческой армии провиантом и снаряжением.

Все это не сулило ничего хорошего.

Под знаком этих новых осложнений и угроз 10 апреля 1919 года в Гуляй-Поле собрался третий районный Съезд крестьян, рабочих и партизан[201].

Ему предстояло сформулировать ближайшие задачи и определить перспективы развития революции в районе.

В съезде приняли участие делегаты 72 уездов, представлявшие более 2 миллионов человек. К сожалению, мы не располагаем протоколами его заседаний. По ним можно было бы проследить, с каким воодушевлением и одновременно мудростью народ искал в Революции свой путь, свои, народные, формы новой жизни.

В конце третьего съезда и разразилась давно ожидаемая драма.

В президиум поступила телеграмма Дыбенко, командира большевистской дивизии. Она объявляла съезд «контрреволюционным», а его организаторов — «вне закона».

Это было первое открытое покушение большевиков на свободу района.

И одновременно объявление войны Повстанческой армии.

Съезд прекрасно осознал смысл нападок. Он сразу же заявил о своем возмущении и протесте против этого акта. Заявление немедленно распечатали и распространили среди крестьян и рабочих района.

Несколько дней спустя Военный Революционный Совет направил коммунистическим властям и лично Дыбенко подробный ответ, где разъяснялась подлинная роль, сыгранная районом в Революции, и разоблачались те, кто на самом деле стремился направить его по контрреволюционному пути.

Хотя ответ этот и длинен, мы позволим себе привести его полностью, потому что в нем прекрасно представлены позиции обеих сторон.

«Контрреволюционный ли?

«Тов». Дыбенко объявил созванный в с. Гуляй-Поле на 10 апреля с. г. съезд контрреволюционным, а организаторов такового — вне закона, к которым должны быть применены, по его словам, самые суровые репрессивные меры. Приводим дословно его телеграмму:

«Из Новоалексеевки № 283, 10 числа 22 ч. 45 мин. По нахождению, т-щу Батько Махно, штаб дивизии Александровск. Копия Волноваха, Мариуполь, по нахождению т-щу Махно. Копия Гуляй-Польскому Совету:

Всякие съезды, созванные от имени распущенного, согласно моему приказу, военно-революционного штаба, считаются явно контрреволюционными, и организаторы таковых будут подвергнуты самым репрессивным мерам вплоть до объявления вне закона. Приказывая немедленно принять меры к недопущению подобных явлений. Начдив Дыбенко».

Но прежде, чем объявить съезд контрреволюционным, «тов». Дыбенко не потрудился узнать: от чьего имени и для чего созывается таковой, и благодаря этому он объявляет, что съезд созывается от имени распущенного Гуляй-Польского Военно-революционного штаба, а на самом деле таковой созван Исполнительным Комитетом Военно-революционного Совета. Поэтому последний, как виновник созыва съезда, не знает, считает ли его «тов». Дыбенко вне закона.

Если да, то позвольте «Вашу Высокопоставленную» личность познакомить с тем, кто и для чего созывал этот (по-вашему, явно контрреволюционный) съезд, и тогда, может быть, вам не будет он таким страшным, как вы его рисуете.

Съезд, как сказано выше, созывался Исполкомом Военно-революционного Совета Гуляй-Польского района на 10 апреля в с. Гуляй-Поле (как центральное село). Назывался третьим районным Гуляй-Польским съездом. Созывался для указания дальнейшего направления деятельности Военно-революционного Совета. (Видите, «тов». Дыбенко, уже три таких «контрреволюционных» съезда было.) Но вопрос: откуда взялся и для чего создан районный Военно-революционный Совет? Если вы, «тов». Дыбенко, не знаете, то мы вас познакомим. Районный Военно-революционный Совет образован согласно резолюции второго съезда, бывшего в с. Гуляй-Поле 12 февраля с. г. (видите, как давно, когда вас здесь еще не было), для того, чтобы организовать фронтовиков и провести добровольную мобилизацию, так как вокруг были кадеты, а повстанческих отрядов, составленных из первых добровольцев, недостаточно было для того, чтобы занять широкий фронт. Советских войск в нашем районе никаких не было, да от них население района и не ждало большой помощи, а считало своим долгом самозащиту. Вот для этого-то и был образован Военно-революционный Совет Гуляй-Польского района, куда, согласно резолюции второго съезда, вошло по одному представителю от волости, а всего — 32 человека от волостей Екатеринославской и Таврической губ.