Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История Страница 112

концентрацию для подготовки к будущему выселению в еще не определенные пункты. Он охарактеризовал создание гетто как средство экономической стабилизации. «Вместо того чтобы стоять на улицах, евреи были организованы в рабочие колонны, которые с рассветом выходили на дорожные работы, расчистку завалов и другие мелкие работы». Безработные поляки также были объединены в трудовые бригады, но «их резко отделили от евреев и поручали им по возможности более достойные задания. Там, где это было возможно, евреев заменяли арийцы»[1381].

Чиновники, управлявшие Варшавским округом, также считали евреев главным препятствием для развития. Землю нужно было «освободить от хаоса», который, по их мнению, отчасти проистекал из природной неспособности поляков к организации государства, а отчасти – из пагубного еврейского влияния, которое поляки презирали, но были слишком слабы, чтобы противостоять ему[1382]. Это «освобождение» требовало инициативы со стороны районных чиновников. Уже весной 1940 года один из них к западу от Варшавы заключил «своих» евреев в гетто, чтобы предотвратить распространение болезней. Его опыт переняли чиновники в других местах, так что к 1941 году все евреи Варшавского округа находились в гетто, ожидая будущего выселения[1383]. Самое большое гетто было в Варшаве, закрытое от внешнего мира по «соображениям общественного здоровья». Затем, весной 1941 года, евреи западной половины округа были эвакуированы в Варшавское гетто, сделав регион judenfrei[1384]. В качестве причины указывались борьба с эпидемиями и торговля на черном рынке, которые якобы сократились после удаления местного еврейского населения. Эти действия не были предприняты с целью геноцида, но сильно продвинули немцев в этом направлении. Когда они удаляли евреев, то обнаруживали улучшения в здоровье и экономике из-за ослабления конкуренции за скудные ресурсы в данном районе, что приводило к призывам к дальнейшим переселениям.

Предполагаемые выгоды подкреплялись кризисной ситуацией, сложившейся к осени 1941 года, крестоносной ментальностью, возникшей в связи с войной против «иудеобольшевизма», и тем фактом, что у евреев, оказавшихся в гетто, закончились деньги на собственное содержание. Вместо этого немецкие лидеры в Генерал-губернаторстве надеялись, что польских евреев можно будет вывезти дальше на восток, на территории бывшего Советского Союза. Когда эти надежды оказались необоснованными и новости о массовых расстрелах евреев на востоке просочились в Польшу, местные немецкие лидеры начали склоняться к аналогичному решению.

Жан-Поль Сартр утверждал, что колониальные режимы отказываются от уничтожения коренного населения, потому что рассчитывают на дешевую рабочую силу[1385]. Когда генерал Лотар фон Трота решил истребить гереро в Намибии в 1904 году, комиссар поселений Пауль Рорбах протестовал, что он убивает источник рабочей силы для поселенцев[1386]. Эти опасения также присутствовали в нацистском колониализме, но больше по отношению к полякам и украинцам, чем к евреям. В Генерал-губернаторстве администраторы быстро стали считать евреев «обузой», а не экономическим ресурсом:

Чтобы занять трудоспособных евреев полезным делом, все они по распоряжению генерал-губернатора были призваны на принудительные работы. В первую очередь их привлекали к работам по регулированию водоснабжения, строительству дорог, уборке улиц и снега, а также к разбору завалов в разрушенных городах. Эти усилия окончательно доказали, что еврей не в состоянии выполнять простейший физический труд разумным и экономически рациональным способом. Средняя производительная способность польского рабочего намного выше, чем у еврея[1387].

На встрече руководителей гражданской администрации в Варшаве в октябре 1941 года губернатор Варшавы Людвиг Фишер объявил, что гетто будет полностью закрыто, чтобы предотвратить тиф и уменьшить торговлю продовольствием на черном рынке. Чтобы компенсировать это, пайки в гетто должны быть увеличены примерно до 1050 граммов хлеба в день. Он сетовал, что этих продуктов все еще «слишком мало для поддержания жизни». И все же он заключил: «Эта война – противостояние еврейству во всей его полноте. Я считаю, что эта угроза будет устранена, когда мы уничтожим этот рассадник еврейства, из которого постоянно обновляется все мировое еврейство»[1388].

Нацистское восприятие евреев было обусловлено не только прагматической логикой или логикой развития. Колонизаторы возвысили самоощущение своей задачи до «всемирно-исторической», считая Польшу «рассадником» (Brutstatte) «мирового еврейства», которое, по их мнению, угнетало Германию. «Люблин был точкой кристаллизации, организационным эпицентром мирового еврейства на протяжении веков», – писал Х. Э. Зейферт в книге 1940 года «Еврей на восточной границе» (The Jew on the Eastern Border), предназначенной для немецкого персонала[1389]. В мае 1942 года, когда «окончательное решение» только вводилось, губернатор Радома Эрих Кундт написал в эссе для Europaische Revue, что «территория бывшей Польши и обширного Востока может рассматриваться как рассадник современного мирового еврейства… Поэтому еврейская проблема с самого начала ставила перед германской администрацией особые задачи»[1390]. Затем Кундт перечислял знакомые литании о тифе, черном рынке и удушении евреями экономики Польши. Хотя эти проблемы и были насущными, сами по себе они, по-видимому, не оправдывали все более сурового обращения с евреями Польши и их убийства. Чем суровее становилось обращение, тем больше нацистские администраторы оправдывали его с помощью «рассадника» и подобных трансцендентных аргументов.

Тем не менее колониальное и метафизическое оставались связаны. Как писал в 1943 году в своих мемуарах полицейский Ганс Рихтер, «стремясь обеспечить немецкому народу достаточное, стерилизованное жизненное пространство и, кроме того, добиться Neuordnung[1391] Европы, Третий рейх не мог избежать уничтожения этой зародышевой клетки»[1392]. Как мы уже видели, даже Гитлер сформулировал свое основное решение в октябре 1941 года об экстерминации евреев Европы вместо их изгнания из Европы в этих биологически-расистских, имперских терминах.

Нацистская колонизация и Холокост на Украине

В какой степени Холокост на Украине был колониальным геноцидом? Безусловно, Украина рассматривалась как колониальная территория. Если в Польше Франк иронично настаивал на необходимой цивилизованности нацистского колонизатора, то на Украине его региональный коллега, рейхскомиссар Кох, называл украинцев «белыми неграми» и с гордостью демонстрировал свою безудержную жестокость[1393]. Эрих Кох, сам себя называвший жестоким псом, наслаждался своей вновь обретенной властью над Украиной и украинцами. Кох одобрял порку «туземцев», хотя, демонстрируя приверженность кодексу чести, считал, что немецкие чиновники, которые делают это в пьяном виде на публике, позорят честь мундира. Кох в основном брал пример с Гитлера, который возражал против любой цивилизаторской миссии в Украине. Сочетая атавистические представления об утопии «крови и почвы» с современными государственными структурами и методами, Гитлер, Гиммлер, Вальтер Дарре[1394] и другие нацистские идеологи представляли себе Украину как «теплицу германской крови», как будущий рассадник арийской расы, где солдаты-крестьяне пашут землю, держа оружие наготове, чтобы защитить хозяйство от «азиатских орд». Гитлер подвел итог нацистской