Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова Страница 111

1. В виде изъятия из Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 мая 1947 года об отмене смертной казни допустить применение к изменникам родины, шпионам, подрывникам-диверсантам смертной казни как высшей меры наказания.

2. Настоящий Указ ввести в действие со дня его опубликования».

Смертная казнь была отменена в 1947 году, заменена 25 годами заключения — согласно доброй советской традиции, «по просьбам трудящихся». Хотя и нелегко представить себе трудящихся, которые, зная о том, что творили гитлеровцы на нашей земле, захотели бы оставить в живых их пособников… Может быть, смертную казнь отменили во избежание злоупотреблений? Но, как бы то ни было, возвращена она была явно под «ленинградское дело», к которому приплюсовали еще и террористов-«подрывников» (мы явно имеем искаженное представление о послевоенном времени).

Это уже никакие не партийные интриги, не «борьба кремлевских башен». Все очень серьезно. Следствие явно раскопало что-то выходящее вон из всех рядов, потому что только нечто совершенно экстраординарное могло побудить Политбюро на такой шаг.

Что это было?

На той встрече с ленинградским партактивом в 1954 году Хрущев проговорился (точнее, это он для нас проговорился, а слушатели и без него знали):

«Вы помните, как фабриковалось дело. Утверждалось, что в Ленинграде была заговорщическая организация, которая хотела выделиться из Советского Союза, захватить руководство страной в свои руки… Утверждалось, что в Ленинграде хотят создать какой-то центр, противопоставить его Центральному Комитету партии…»

А это уже совсем другое! Это уже не отрыв ленинградской организации от ЦК! Такие намерения (даже намерения!) вполне относятся к УК РСФСР, причем именно к статье 58-1, «измена Родине». И, действительно, если за Кузнецовым и его людьми числилось такое… то восстановление смертной казни понятно. Однако что конкретно обвинители и судьи имели в виду?

Теплее, теплее… горячо!

— Эта страна…

— Несколько жестковата, но под хорошее вино…

Вера Камша. От войны до войны

Редко удается подчистить все хвосты — что-нибудь да вылезет. Вот и в нашем случае выскочил крайне интересный документ. Это так называемый проект закрытого письма ЦК «Об антипартийной враждебной группе Кузнецова, Попкова, Родионова, Капустина, Соловьева и др.». Датирован документ 12 октября 1949 года, подписан Маленковым и Берией, и проясняет если не все по «ленинградскому делу», то некоторые его аспекты.

«В настоящее время можно считать установленным, что в верхушке бывшего ленинградского руководства уже длительное время сложилась враждебная партии группа, в которую входили Кузнецов А., Попков, Капустин, Соловьев, Вербицкий, Лазутин и некоторые другие бывшие руководящие работники Ленинградской парторганизации. При этом следует учесть, что с одним из руководящих членов этой группы Капустиным, как выяснилось теперь, во время пребывания его в 1936 году в Лондоне установила связь английская разведка. Сейчас стало очевидным, что Кузнецов А. и Попков имели сведения об этом, но скрыли их от ЦК ВКП(б) …

В так называемом «обвинительном заключении» говорится, что, будучи в 1936 году в командировке в Англии, Капустин вступил в интимную связь с переводчицей, пьянствовал с англичанами по кабакам и выбалтывал им секретные сведения. Впрочем, по другим данным, информация о шпионаже была получена МГБ по заграничным каналам, а позиции у советской разведки там были очень хорошие. Чего стоила одна «Кембриджская пятерка»! Кстати, именно в 1949 году легендарный Ким Филби возглавил миссию связи, целью которой была координация действий ЦРУ и ФБР против СССР. Представляете, сколько информации проходило через его руки?

Читаем дальше.

Враждебно-шпионская террористическая группа Кузнецова, Попкова и др. сложилась еще перед войной… Кузнецов теперь заявил:

“Я с 1938 года стал сплачивать вокруг себя верных мне людей, на которых опирался в преступной деятельности. Чтобы быть уверенным в своих подручных, я подбирал их из числа подхалимов, лиц, политически скомпрометированных и имеющих темное прошлое”.

Окружив себя политически сомнительными и морально разложившимися людьми, Кузнецов, Попков, Капустин, Соловьев уже перед войной представляли из себя обособившуюся враждебную группу, стремившуюся рассадить угодные им кадры на руководящие посты в Ленинграде…»

Итак, с чего все начиналось? Что произошло в 1938 году? Кузнецов был назначен вторым секретарем Ленинградского горкома ВКП(б) (первым являлся Жданов). Попков стал первым заместителем исполкома Ленгорсовета. Ну и так далее. (Кстати, во время репрессий Кузнецов входил в «тройку» вместе с одной из самых мрачных фигур «большого террора» Михаилом Литвиным, но, в отличие от последнего, сумел выбраться без потерь, хотя приговоры выносил не хуже прочих.) Но в целом абзац вполне гармонирует с изложенным в прошлой главе. Человек пробивается к власти сперва в городе, а потом идет выше. Именно так и создаются чиновничьи группы и кланы. Вопрос в другом: чего они хотят? Одно дело — стремиться к сладкой жизни, а хотеть власти — это совсем другое…

«В начале войны, и особенно во время блокады Ленинграда, группа Кузнецова активизировала свою антипартийную деятельность. Перетрусив и окончательно растерявшись перед сложившимися трудностями, Кузнецов, Попков и другие участники антипартийной группы, как это стало известно теперь, не верили в возможность победы советских войск над немцами, распространяли злобную клевету на ЦК ВКП(б) и Правительство за якобы неподготовленность страны к войне и превозносили силу фашистской армии.

Только решительное вмешательство ЦК ВКП(б) и Ставки Верховного Главнокомандования пресекло панику перепуганных насмерть руководителей Ленинграда, утверждавших, что “все пропало, все рушится и идет к концу”, и настаивавших перед ЦК ВКП(б) о выводе из Ленинграда руководящих партийных, советских и военных органов, что означало бы фактическую сдачу Ленинграда немцам…»

Даже так? Об этом вообще никогда не говорилось. Более того, сразу после отъезда Жданова в Москву было сделано все возможное, чтобы представить, что оборона города держалась только на Кузнецове.

Н.А. Николаев, второй секретарь горкома, на февральском пленуме 1949 года говорил:

«Секретари райкомов партии помнят совещание, которое проводил Кузнецов у себя в кабинете, когда он уезжал в Москву… Т. Кузнецов… показал себя… нескромным, показал себя спасителем Ленинграда. У него так получалось, что он уезжает в Москву потому, что он спас Ленинград и партия в дальнейшем уготовила ему большие лавры…»

Историк Владимир Кузнечевский приводит дивную историю с запиской, которую 13 сентября 1941 года доставил в Ленинград Всеволод Меркулов, заместитель наркома внутренних дел. О чем в ней идет речь — до конца не выяснено, записка не сохранилась. Тот же Николаев упоминал