История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер Страница 107

В то же время был разрешен путем арбитража возникший между США и Канадой пограничный спор относительно нескольких островов вблизи от северо-восточного побережья Северной Америки. Через несколько лет возник спор о правах на ловлю рыбы в северной части Атлантического океана, который был урегулирован решениями смешанной комиссии. В конце восьмидесятых годов возник новый спор о том, имеют ли канадцы право охотиться на тюленей у Аляски в Беринговом море. Государственный департамент с большой самоуверенностью настаивал на том, что эти воды представляют собой закрытое море, находящееся исключительно в американской юрисдикции. И на этот раз конфликт был передан на рассмотрение в международную арбитражную комиссию, которая решила его в пользу англичан.

Самым выдающимся было урегулирование спора о венесуэльской границе, вспыхнувшего с таким драматизмом в последние дни 1895 г. и угрожавшего крупными осложнениями. Возник этот спор с потрясающей внезапностью. 16 декабря 1895 г. в США и Англии было очень мало таких людей, которые могли мечтать о сколько-нибудь серьезных трениях между обеими странами. А 17 декабря общественное мнение обеих стран, словно ударом молнии, было поражено новостями о том, что президент Кливленд отправил конгрессу послание, в котором заключалась угроза войны против Великобритании. Как стало возможным такое послание?

Уже в течение долгого времени оставался нерешенным вопрос о границе между Британской Гвианой и Венесуэлой. Несколько раз Соединенные Штаты предлагали свои любезные услуги для разрешения этого вопроса. Но претензии венесуэльцев были до абсурда преувеличенными, а англичане отказывались от арбитража по этим претензиям, за исключением территории к западу от намеченной лет за пятьдесят до этого так называемой линии Шомбурга. Многие американцы стали подозревать англичан в намерении захватить земли, принадлежащие слабой нации. Наконец, летом 1895 г. Государственный департамент послал в Лондон то, что Кливленд называл «нотой двадцатидюймовой пушки», в которой Великобритания обвинялась в фактическом нарушении доктрины Монро. Эта нота требовала категорического ответа на вопрос об арбитраже. «Сегодня Соединенные Штаты на практике являются сувереном этого континента» – так утверждалось в ноте. Когда был получен долго задержавшийся британский ответ, то в нем содержалось утверждение, что спорная граница не имеет ничего общего с доктриной Монро; отмечая некоторые исторические ошибки, содержавшиеся в американской ноте, англичане еще раз отказались от арбитража. Кливленд был выведен из себя. Он немедленно же отправил конгрессу послание, в котором требовал срочной отправки в Венесуэлу комиссии для установления точной линии границы; по завершении работ этой комиссии США «должны сопротивляться любыми, имеющимися в их распоряжении средствами» любым покушениям на землю, закрепленную за Венесуэлой.

Был момент, когда многие боялись, как бы не произошло худшее, а ура-патриотические элементы в Америке остро переживали свой большой день. Но эпизод завершился вполне благополучно. Британский народ и его правительство проявили замечательную выдержку, а появившаяся в самом начале 1896 г. телеграмма немецкого императора вождю буров Крюгеру отвлекла их внимание от других новостей. Влиятельные американские газеты во главе с «Нью-Йорк уорлд» осудили опрометчивый поступок Кливленда. Коммерческие и религиозные организации также восстали против Кливленда. Люди свободных профессий были огорчены и негодовали. Множество людей по обе стороны океана заявляло, что война немыслима. Происходил обмен посланиями дружбы и взаимного доверия. Около 1300 британских авторов призывали к дружбе с США; свыше 350 депутатов парламента потребовали передачи всех спорных дел на усмотрение арбитража. В конечном итоге, пользуясь любезными услугами США, Великобритания и Венесуэла согласились на арбитраж при условии, что каждая сторона сохранит за собой земли, находившиеся в администрации каждой из них в течение пятидесяти и более лет. Решение этого вопроса полностью очистило воздух англо-американских отношений, возросло взаимное уважение, и стало ясным, что под поверхностью внешнеполитических отношений действуют мощные силы, связывающие обе страны.

Хорошо, что было так. Все больше и больше внешняя политика США стала ощущать на себе мощь новых факторов. Страна вступала в период, когда она уже была способной играть роль на большой сцене, и англо-американский антагонизм уступил место англо-американской гармонии.

Испано-американская война

В большинстве великих держав последнее десятилетие XIX в. было отмечено ростом империалистических настроений. Заканчивался раздел Африки. Казалось, что Китай будет разорван на части великими державами. Часть истоков империализма была экономического характера, поскольку рост населения и развитие промышленности требовали новых рынков. Другая часть – политического характера, поскольку соперничавшие между собой государства стремились усилить свою мощь путем приобретения заморских территорий. Было в нем кое-что от стратегии: так, в книгах Альфреда Т. Мэхэна подчеркивалась важность обладания цепью военно-морских баз. Наконец, была в нем и религиозно-этическая сторона: так, евангелическое духовенство считало своим долгом распространять свет во тьме, а протестантское духовенство говорило о миссии белого человека, направленной к подъему отсталых народов. К вышеотмеченным истокам примешивались еще и чисто эмоциональные: заполненные разными сенсациями газеты прививали вкус к авантюрам в чужих краях. Биржевая паника 1893 г. в США и переизбрание антиимпериалистически настроенного Кливленда в значительной степени умерили дух ура-патриотизма и экспансионистских стремлений. По мере изживания экономического кризиса и после дискредитации Кливленда этот дух стал возрождаться. Когда на Кубе стало разрастаться кровавое восстание, то он нашел удобный повод для своего проявления.

Испанская администрация на Кубе была продажной, тиранической и жестокой. Из года в год она выкачивала с острова по меньшей мере две пятых его годового дохода, понижая его производственную способность и разоряя народ. Испанцы практически монополизировали административный аппарат, выплачивали самим себе непомерно большие жалованья и охраняли систему непрестанных хищений. Промышленность и торговля были обложены невыносимыми налогами. Связанные со злоупотреблениями акцизные сборы тяжким бременем ложились на сельское хозяйство и горные разработки, и в то же время тариф предоставлял испанским фабрикантам и купцам монополию, пользуясь которою они назначали разорительные для покупателей цены. Жизнь и собственность не были в безопасности. По произволу властей любой кубинец мог быть арестован и «убит при попытке к бегству». Суды были орудием испанских администраторов, и судебное преследование было лишь другим названием грабежа. Печать безмолвствовала. Находившаяся в руках испанских прелатов церковь была изъедена коррупцией, она плохо обслуживала простой народ и не пользовалась его симпатиями. Ее реакционная иерархия до такой степени удушала школьное образование, что неграмотность была всеобщей.

За счет народа содержалась значительная постоянная армия. Бунт всегда таился под покровом внешнего спокойствия. Но когда на остров обрушился тяжелый экономический кризис, усугубленный американскими пошлинами на сахар, то бедствовавшие массы нельзя было удержать в повиновении. В 1895 г. патриот Хосе Марти поднял свой флаг, и вскоре весь остров был охвачен пламенем восстания.

Хотя оба президента, Кливленд и Маккинли, всячески старались сохранить нейтралитет США, все же было ясно, что если война затянется, то Америка будет вынуждена вмешаться в