Думские речи. Войны темных сил - Николай Евгеньевич Марков Страница 103

class="p1">«Если в России и в Китае мы видим теперь систему барышей и предрассудков, установленной менее прочно, мы сталкиваемся, с другой стороны, с невежеством бесконечно более глубоким и чудовищной животностью. Россия есть страна, где десятки миллионов крестьян подчинены авторитету малой группы “интеллигенции”, члены которой насчитываются десятками тысяч. Только этим одним доступны идеи всемирной перестройки; и чтобы заставить русскую систему принять действительное участие во всемирной конспирации, можно рассчитывать только на это малое меньшинство и на отражение его влияния на мириады им управляемых личностей. По мере движения на восток, начиная от Европейской России, пропорции разумности, достаточно прочной и подготовленной, чтобы мы могли ее понудить понять нас и помочь нам, приводят к пугающему выводу. Уничтожьте эту малую фракцию – и вы очутитесь перед лицом хаотического варварства, не способного к какой-либо социальной или политической организации, превышающей уровень военного авантюриста или капитана разбойников. Сама Россия ни в какой степени не является гарантией против подобного вырождения; и надежда увидеть Китай, спасающийся своими собственными усилиями, без иностранного руководства и без вмешательства силы, может быть разделена либерализмом новатора только с весьма малой уверенностью» (с. 100-107).

Вот причина, почему тайные интернациональные силы так заботливо берегут советскую власть и пуще всего опасаются ее падения. Эта «малая фракция» является единственным верным союзником всемирного заговора против блага и счастья народов.

Подоплека интернационального либерализма

Обычно люди, подобные г. Уэллсу, гордятся своим либерализмом, демократизмом и пацифизмом; самоопределение народностей у них постоянно на языке. Но все это до той поры, пока этот либерализм не мешает темной силе в осуществлении ее планов. Когда же здоровый дух народных масс выказывает невосприимчивость интернациональных идей, мировые реформаторы говорят совершенно иным языком.

«Одну из наиболее несостоятельных сторон современной либеральной мысли, – пишет Уэллс, – составляет предрассудок против вмешательства развитых современных государств в дела стран менее устойчивых и менее успевающих. Это объявляется как акт империализма и рассматривается как преступление. При режиме национальных соперничеств – традиции, ныне исчезающей, – такие интервенции могли принимать формы странные или опасные, но по мере соединения атлантических общин становится все более возможным и необходимым ставить зоны беспорядка и дурного управления под мировой контроль» (с. 185).

«Человеческому роду придется еще много воевать на границах, во все стороны, частью против разбоя, частью против традиций и старых лояльностей, которые кончат тем, что станут, в существе, лишь извинением разбоев и тиранического вымогательства. Вся сила “Явного заговора” станет на сторону мирового порядка, противостоя своеобразной местной независимости, которая мешает ее подчиненным стать гражданами мира» (с. 186).

Народы могут свободно распоряжаться своей судьбой, говорят эти всемирные гуманисты, но ежели народы вздумают упорствовать в своих прежних законах и держаться своих привычных форм правления («традиция старых лояльностей»), то вся сила мирового Интернационала обрушится против такой «своеобразной местной независимости». Против такого, приравненного к разбою, национального «своеобразия» вполне допустима война и всякое вооруженное насилие.

Пацифизм состоит, как видно, не в том, чтобы вообще не было войны, а в том, чтобы нации были обезоружены и только один мировой Интернационал имел войско для усмирения «разбоя» наций.

Если некоторым национальным государствам даже удастся временно сохранить свои национальные войска, то все же воевать эти войска должны будут только в интересах Интернационала.

«Предположенное отвержение военной службы – в случае, если существующие правительства навяжут эту службу по причине их искусственного международного строительства, – не заключает в себе неизбежного отрицания необходимости военного действия, ведомого в интересах всемирной республики для подавления национального разбоя. Это отвержение тем более не препятствие к тому, чтобы члены “Явного заговора” получали военное образование» (с. 138).

Эта последняя оговорка волне обнаруживает лживую, чисто масонскую природу мирового плана: вообще военные люди признаются ненужными паразитами и «чуждым элементом», подлежащим ссылке во «внешнюю пустыню», но людям, служащим «Явному заговору» и Интернационалу, разрешается (только ли разрешается?) получать военное образование. Такие уже не будут паразитами.

Мораль «Явного заговора»

«Современная религия должна подчиняться контролю жизни политической, общественной и экономической и вполне признавать, что она есть не более как снадобье для успокоения недовольства» (с. 36). Так определяет Уэллс роль современной религии (модернизма). Но снадобье для успокоения – тот же опиум. Отсюда рукой подать до знаменитой формулы, красовавшейся на стене у ныне разрушенной Ивер-ской5 часовни: «Религия есть опиум для народа».

«Современный религиозный дух необходимо должен посвящать свою практическую деятельность установлению нового мирового порядка, и отвлеченно – великих экономических операций от любителей частной наживы» (с. 65). А так как жажда приобретения и накопления составляет основу частной собственности, то, значит, современный религиозный дух призывается в помощники социализму, вернее, коммунизму, который уже и займется в мировой республике производством «великих экономических операций». (Что это за операции, мы хорошо знаем на примере СССР.)

«Заговор современной религии против установленных учреждений мира должен быть явным заговором, иначе он не мог бы сохранить свою деятельность. Заговор погибнет, если станет подпольным… Эта открытая попытка захвата власти над всем миром должна быть сделана во имя и из любви к науке и творческой деятельности» (с. 42, 43).

Отношение этой современной религии к Христианству определяется кратко и ясно: «Открытый заговор содержит разрушительную критику религий, которые веруют в личное бессмертие» (с. 141).

Современная религия будущих господ мира отрицает будущую загробную жизнь человека, но она признает и учит бессмертию и божественности человеческого рода – в совокупности она учит человекобожию.

«Буде те как бог и», – ска за л Адаму первоу читель «современной религии».

Но если человечество, род человеческий, по их убеждению, божествен, то отдельный человек расценивается этой новой религией весьма невысоко: «Человеческие существа и прочие животные склонны оставаться там, где они находят сносные условия жизни, и желают перемен, когда им приходится плохо» (с. 66).

Создание сносных условий жизни для подвластных мировой республике человеческих животных составляет одну из важнейших задач господ мира. И в заботе об устранении причин к недовольству своих «животных» будущие владыки мира уже теперь намечают биологический контроль рождений. Об этом мы находим в книге Уэллса весьма примечательные рассуждения (с. 163, 164): «Возьмем, например, движение в пользу изучен ия и научного контроля перенаселени я, более известного под названием контроля рождений. Само по себе, исходя из существующих политических и экономических условий, это движение подвергается обвинению в том, что оно является не более как “самоубийством расы”. Если население в области высокой цивилизации стремится ограничить свой прирост, организует свою экономическую жизнь по принципу наибольшего личного прибытка и устанавливает порядок и стройность на всей