История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер Страница 102

обязательство» о полном воздержании от напитков, а несколько штатов Новой Англии занималось опытами, воспрещая законом продажу алкоголя. Однако в послевоенные годы потребление пива и крепких напитков увеличилось, как увеличилось и число трактиров в городах. К 1900 г. в таких городах, как Нью-Йорк, Буффало и Сан-Франциско, на каждые двести жителей приходилось по одному трактиру. Некоторые трактиры были просто «клубами бедных людей»; но многие другие отличались полным невниманием к степени трезвости посетителей, напивавшихся до потери элементарных приличий. Законы о закрытии трактиров по воскресным дням не соблюдались, их владельцы уклонялись от уплаты дорого стоивших разрешений на право торговли и повсеместно вступали в бесчестный союз с самыми отъявленными элементами политических кругов.

Желая изменить такое положение вещей, выступившая на политическую арену в 1869 г. партия проибиционистов потребовала запрета производства и продажи спиртных напитков, но ее выступления были безрезультатными. Значительно более успешными оказались такие организации, как Христианский женский союз трезвости, Антитрактирная лига и евангелические церкви. Политическая агитация их не удовлетворяла, и они вели непрестанную пропаганду в печати, в храмах, в лекционных залах и в школах. В течение многих лет боевым вождем проибиционных сил был Френсис Виллард, который вторгался во вражеский стан, водя по трактирам дам-трезвенниц, распевавших псалмы и припадавших с молитвами на колени.

Такими способами к концу XIX в. были «высушены» семь сельскохозяйственных штатов, а многим другим был предоставлен «местный выбор» – желают ли они или нет запрещения продажи напитков. В течение первых лет XX в. дело проибиционистов продвинулось далеко вперед, и к началу Первой мировой войны две трети населения жили под действием сухих законов. Упорствовали только города. Удалось ли бы сторонникам сухих законов овладеть крепостью в нормальное время – неизвестно. Но мировая война сыграла им на руку. В начале войны конгресс, по соображениям экономии, морали и производительности труда, запретил производство и продажу спиртных напитков, и еще до истечения срока действия этого закона запрет был вписан в федеральную конституцию. Так продолжалось свыше десяти лет, но «благородный эксперимент» не удался. В 1933 г. запрет был отменен, и вопрос о его дальнейшей судьбе был передан на усмотрение штатов.

Штаты определяют пути

История всех этих реформистских движений привела к безошибочному выводу: частные лица и организации могут добиться немногого, если не воспользуются помощью законодательства. Обескураженная неудачами в своей частной благотворительной деятельности, Джозефина Шо Лоуэлл, основательница Нью-Йоркского благотворительного общества и участница других благотворительных начинаний, решила отойти от этих дел. «Я думаю, – объясняла она, – что имеется много других, более важных дел, которые требуют осуществления ради пользы трудящихся. В этом городе работает 500 тысяч наемных рабочих, из них 200 тысяч женщин, а 75 тысяч работают в ужасных условиях или получают плату, обеспечивающую жизнь впроголодь. Это важнее 25 тысяч иждивенцев… Если трудовой народ имел бы все, что он должен иметь, то у нас не было бы нищих и преступников. Лучше спасать их раньше, чем они пойдут ко дну, чем тратить наши силы на вылавливание их тогда, когда они уже наполовину утонули, и затем возиться с ними».

Благотворительность была лишь паллиативом, и благотворители, обычно сомневавшиеся в пользе правительственного вмешательства, кончили тем, что с шапкой в руке явились в законодательные палаты просить о помощи. Ликвидация трущоб, реформа тюрем, спасение детей, запрещение спиртных напитков требовали издания новых законов. И если было желательно добиться чего-либо существенного, то нужно было действовать при содействии государственных учреждений.

Свои первые большие битвы реформистское движение проводило в отдельных штатах, продолжавших оставаться полями сражений и после того, как отдельные вопросы стали решаться в общегосударственном масштабе. В силу особенностей американской конституции такая передача дел на рассмотрение федеральных властей не могла случаться слишком часто, посколько штаты обладали собственной юрисдикцией почти по всем вопросам общественного характера. Рабочее время и заработная плата, условия фабрично-заводского труда, оказание помощи женщинам и детям, тюрьмы, исправительные школы и благотворительные учреждения, народное образование, избирательное право, местное самоуправление – все эти вопросы находились в ведении не федерации, а отдельных штатов. Конечно, реформы «Нового курса» все это изменили, но понадобились всенародное несчастье и смелый президент, который провел эти изменения, преодолев решительное сопротивление со стороны Верховного суда.

Штаты, между прочим, были лабораториями реформ. Именно в них сперва проводились опыты, которые затем вели к реформам в общегосударственном масштабе; здесь, в штатах, реформы находили себе принципиальное оправдание или же провалом доказывали свое практическое несоответствие. Штаты были также школами, в которых учились реформисты, выходившие затем на общегосударственную арену. Перед тем как отправиться в Вашингтон, Теодор Рузвельт прошел школу в Нью-Йорке и Олбани; прежде чем применить свои знания в рамках всего государства, Лафоллет изучил экономику железных дорог и управление трестами в Висконсине; прежде чем стать президентом США, Вильсон побывал губернатором штата Нью-Джерси, где завоевал себе репутацию либерала; Альберт Камминс, Джордж Норрис и Франклин Д. Рузвельт прошли подготовку в своих штатах.

Какова же была природа реформ, осуществленных в отдельных штатах? Многие штаты были заняты демократизацией политической жизни – проявление инициативы, референдум, прямые выборы кандидатов в президенты, прямые выборы в Сенат США, законы о борьбе с коррупцией, положение о местном самоуправлении и женское равноправие. Другие реформы преследовали хозяйственные цели: регламентация деятельности трестов и железных дорог, налоговые реформы, регулирование рабочего времени и условий труда, компенсация рабочим по несчастным случаям, запрещение детского труда. Кроме того, им сопутствовали иные мероприятия, имевшие широкое социальное значение: реформы народного образования, заботы о народном здравии, охрана природных богатств.

Ближайшей проблемой являлось установление контроля над органами власти. Щекотливым был вопрос о том, правительство ли штата или органы местного самоуправления были больше подвержены коррупции. Везде поле для коррупции было широким и заманчивым, а возможности получения мзды были почти безграничными. Законодательные палаты штатов и городские советы выдавали разрешения на организацию весьма доходных предприятий коммунального обслуживания, устанавливали тарифы на этих предприятиях и на железных дорогах, контролировали деятельность страховых учреждений, оценивали недвижимость и устанавливали размеры ее обложения, предоставляли выгодные контракты на постройку шоссейных дорог, могли покровительствовать трактирам или закрывать их. Дело шло о многих сотнях миллионов долларов, и деловые круги были готовы щедро платить за благосклонность властей, освобождение от разных обязательств и покровительство. Плата за такие услуги производилась не всегда в формах откровенного взяточничества: она могла принимать форму политической поддержки выдвиженцам, или как пожертвование в фонд предвыборной кампании, или под видом легальной деятельности «обращенных в веру» адвокатов. Но какую бы форму взяточничество ни принимало, оно обычно было эффективным, в чем, к своему ужасу, реформисты могли не раз убедиться.

Суд присяжных, занимавшийся в