Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар Страница 101

Следует отметить, что замена колониализма глобализацией не слишком выровняла игровое поле. Возможно, прежний ухабистый мир и стал «ровным», по выражению мыслителя Томаса Фридмана, но кто это сделал? В значительной мере – американские военные, стремившиеся распространить влияние США на всю планету. Поэтому не следует удивляться, что глобализация благоприятствовала именно Соединенным Штатам, во всяком случае поначалу. Американские самолеты заполнили небо, американские передачи наводнили эфир, произведенные в США синтетические товары пришли на смену колониальным, а американские стандарты скрепили все это вместе.

Не все эти преимущества сохранились: например, сегодня Китай производит больше пластмасс, чем США. Но даже если Соединенные Штаты доминируют не в каждой сфере, они по-прежнему имеют существенное преимущество. Оно дает им возможность держаться своего пути, своих традиций, своих обыкновений и методов, вынуждая другие страны переоборудовать заводы и перенастраивать музыкальные инструменты. США извлекают из этого массу выгод. Но одна из них особенно выделяется на общем фоне и заслуживает отдельного рассмотрения. Речь идет о навязывании, по сути, всему миру одного языка – английского.

Глава 19

Язык как вирус

В 1620 г. группа английских поселенцев, которых мы сегодня именуем пилигримами, прибыла на побережье Северной Америки. Они провели в море больше двух месяцев, и двоих из них погубило изнурительное путешествие.

Как выяснилось, это была легкая часть. Поселенцы высадились в незнакомом месте, где их никто не ждал. Они пытались заниматься земледелием, но у них совершенно ничего не получалось. В первую же зиму больше половины пришельцев умерли от болезней и голода. Индейцы из племени поканокетов народа вампаноаг издалека наблюдали за их терзаниями. Наконец, весной, после того как многие колонисты умерли, поканокеты отправили к ним своего представителя – человека по имени Самосет.

Он приветствовал пришельцев по-английски.

Самосет, как оказалось, научился «ломаному английскому», по словам одного колониста, у рыбаков, промышлявших на побережье нынешнего Мэна. Через несколько дней Самосет вернулся и привел с собой индейца-патуксета, тоже из народа вампаноаг, говорившего на этом языке еще лучше: его звали Тискуантум, но сейчас он больше известен под именем Скуанто. Скуанто не только говорил по-английски, но и некоторое время жил в Лондоне. За семь лет до встречи с колонистами, основавшими на побережье Плимутскую колонию, он попал в плен к английскому капитану, который отвез его в Европу. Скуанто пересекал Атлантику четыре раза: после пленения, во время плавания на Ньюфаундленд и обратно и снова на запад с экспедицией, которая возвратила его на родину патуксетов, т. е. в южную часть нынешней Новой Англии.

Для колонистов, пересекших Атлантику всего один раз, эта встреча стала невероятной, почти немыслимой удачей. Небольшой отряд европейских скитальцев в далеких краях натолкнулся на обитателя колоссального североамериканского континента, которому некогда довелось побывать в их родной стране. Скуанто в глазах колонистов был «подарком, ниспосланным Господом». Он служил переводчиком, помогал завязывать дипломатические союзы с индейскими племенами, учил тонкостям местного земледелия. Вполне возможно, что без него колонисты попросту не выжили бы.

Сегодня, четыре века спустя, то общество, которое когда-то основали пилигримы, может похвастаться такой же удачей. Члены его могут отправиться практически в любую точку на карте, не сомневаясь в том, что там кто-нибудь говорит на их языке. Словно агрессивный сорняк, занесенный из чужих земель, английский приживался почти в каждой среде обитания. Он создал мир, полный людей, готовых и способных помогать англоговорящим, куда бы те ни забрели. Этот мир словно специально сделан удобным для Соединенных Штатов.

Мир бесчисленных Скуанто.

•••

Языки – тоже своего рода стандарты, они подобны знакам «Стоп» или винтовой резьбе, однако на гораздо более глубоком уровне. Языки влияют на мышление, делая одни идеи более приемлемыми, а другие – менее. Они влияют и на общественное сознание. Язык сказывается на том, в какие сообщества вы вступаете, какие книги читаете, в каких местах чувствуете себя как дома. То, что один язык стал доминирующим на планете (на нем в той или иной степени говорят почти все образованные и влиятельные люди), является чрезвычайно важным фактом, имеющим далекоидущие последствия.

Этот факт особенно поразителен, поскольку у него нет исторических прецедентов. Ученые Западной Европы в свое время широко использовали латынь, но она никогда не отличалась универсальностью, которую ей временами приписывают. Другие языки, от испанского до суахили, тоже порой связывали воедино отдельные регионы, но не более того. Исторической нормой были лингвистические различия, а не сходство.

Эта норма была справедливой и для Соединенных Штатов на заре их существования: там тоже существовало пестрое лоскутное одеяло из индейских, африканских, европейских языков – сущий рай для полиглота. Бенджамин Франклин, родным языком которого был английский, считал необходимым владеть французским, немецким, итальянским, испанским и латынью. Он выпускал газету на немецком(Die Philadelphische Zeitung) и полагал, что в Пенсильвании немецкая речь может вытеснить английскую.

Такое предположение не было безосновательным. В ту пору многие серьезно задумывались над тем, удержит ли английский свои позиции на всем пространстве новой страны – Соединенных Штатов. До этого ни один язык коренного населения не распространялся на такой территории, как расширяющиеся Соединенные Штаты, без того чтобы не распасться на наречия. То, что английский сохранился (и то, что жители Вирджинии говорят на том же языке, что и калифорнийцы), можно объяснить поселенческим бумом, в результате которого довольно однородная людская масса стала осваивать безбрежное пространство. Конные фургоны и караваны с поселенцами везли с собой и их язык, который пережил долгое путешествие, подвергнувшись лишь незначительным мутациям.

Однако, если не брать в расчет поселенцев, превращение английского в государственный язык потребовало более жестких мер. Рабовладельцы намеренно и демонстративно разлучали африканских рабов, говоривших на одном языке. Те, кого поймали за разговором на родном наречии, могли подвергнуться суровому наказанию – по некоторым свидетельствам, иногда доходило до отрезания языка. Результатом стала полная лингвистическая аннигиляция. Хотя следы африканских идиом можно отыскать в речи сегодняшних черных американцев, ни один африканский язык, принесенный с невольничьими кораблями, не уцелел на новых берегах.

Языки коренных народов Северной Америки тоже не раз становились источником конфликта. В конце XIX в. реформаторы стали отправлять десятки тысяч индейских детей в школы-интернаты, которыми заправляли белые. Там, отрезанные от семьи и родного сообщества, они учили английский. «Мы очень быстро истребим в них все индейское», – обещал основатель одной из таких школ. Учеников, разговаривающих на языках коренных народов, нередко били или заставляли промывать рот мылом и щелоком. Неудивительно, что индейские родители