История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер Страница 100

Так случалось не потому, что злые люди причиняли зло; не потому, что сильные люди отвергали демократию и намеревались уничтожить ее; не потому, что тирания и деспотизм воцарились на месте свободы. Нет, причины были гораздо глубже. Основное затруднение было общим для всего Западного мира. Наука и техника обогнали науку об обществе и государственном устройстве. Порядки и принципы, унаследованные от аграрной республики XVIII в., уже больше не отвечали требованиям урбанизированного государства XX в. Это было истиной в политической области, где страх перед правительством продолжал существовать и тогда, когда только правительство могло соответствующим образом контролировать силы, которые были выпущены на свободу достижениями техники. Это было истиной и в области морали, где старые понятия о личной ответственности потеряли свою действенность благодаря нарождению безличных корпораций. Это было истиной и в социальной области, где обычаи сельского бытия в однородном обществе уже не отвечали требованиям жизни разнородного городского общества.

Да и самый рост создавал множество проблем. Сельское хозяйство переросло определенные ей природой границы; иммигранты вливались в страну в темпах более быстрых, чем возможности их устройства; города росли так быстро, что не представлялось возможности обеспечивать всех жилищами, и они не справлялись с проблемами, возникавшими вследствие быстрого роста населения; фабричное производство увеличивалось в размерах, превышавших возможности потребления; деловой мир стал таким большим, что никто не мог в нем разобраться полностью, не мог и управлять им; некоторые люди стали такими богатыми, что не знали, как поступать с деньгами, а общество еще не научилось тому, как облегчить им их бремя.

Таковы были основные трудности, но было еще недостаточно проницательных людей, способных понять их. То, что виделось реформистам, представлялось скорее бедностью, несправедливостью, коррупцией, земельным вопросом, рабочим вопросом, женским вопросом, денежным вопросом. И они обрекли самих себя на борьбу с трущобами; они наводили порядок в политических делах; они умеряли тресты и боролись с «злодеями из среды богачей»; они вели войну с пьянством, использованием детского труда, потогонной системой; они боролись за улучшение положения индейцев, негров и «маленьких коричневых братьев» наших новых островных владений; они выдвигали новые методы в деятельности правительства – проявление инициативы, референдумы, осуществление женского равноправия, предварительные выборы кандидатов в президенты, издание законов против коррупции, установление системы заслуг; они спасали от расхищения лесные и водные ресурсы и украшали города. Возникли и процветали сотни благотворительных обществ. Печатные станки выпускали множество книг, разоблачавших несправедливости существующего порядка и предлагавших схемы лучшего устройства жизни. Редакторы журналов не щадили красок, выступая со статьями, разоблачавшими все и вся. Романисты повернулись от любовных и провинциальных романов к романам, в которых ставились проблемы и велась проповедь нравственности; поэты позабыли о своих «триолях, виллянеллях, ронделях и рондо», открыв «человека с мотыгой»; ученые сошли со своих сияющих высот, чтобы заняться социальными проблемами; проповедники вновь нашли вкус в социальной проповеди и трогали почтенных прихожан дословным чтением Нового Завета.

Все это полностью укладывалось в американскую традицию. Это выражалось протестом и возмущением условиями жизни в Старой Англии, что и побудило отцов-пилигриммов и пуритан переселиться в Новую Англию; сменявшие один другого колониальные вожди – Р. Вилльямс, Н. Бэкон, Д. Лейслер – когда обосновались здесь, то возмущались тиранией и деспотизмом; нация была рождена революцией, а ее национальные герои – Джефферсон, Франклин, Сэм Адамс, Томас Пейн – были бунтовщиками не только по отношению к своей матери-родине, но они выступали и против правящих классов своей страны; большие писатели, проповедники и философы Новой Англии в сороковых и пятидесятых годах – Эмерсон, Уитьер, Гаррисон и Паркер – поднялись на борьбу за равенство и свободу. Расследовать, бросить вызов, протестовать, проверять всякие дела – все это было прирожденными свойствами американского характера.

Ни идеология, ни методы новых прогрессистов не отличались от идеологии и методов более ранних реформистских движений. Идеология утверждала полноту веры в демократию; все болячки, поражавшие общество, приписывались недостаточному воплощению демократии; все могло быть излечено большей долей демократизма. Отсюда и уверенность в необходимости таких мероприятий, как женское равноправие, проявление инициативы, референдумы, избрание сенаторов народным голосованием. Методы были преимущественно политическими и сводились больше к улучшению деятельности уже существующих партий, чем к созданию новых: появление новых совершенно определенно тормозилось инерцией и консерватизмом старых больших партий.

В течение этих лет слились в одно два главных реформистских течения. Одно из них зародилось на аграрном Западе, было оно занято преимущественно хозяйственными вопросами и свой настоящий радикализм проявляло лишь случайными вспышками. Идеологами, представлявшими протест Запада, были Генри Джордж, автор книги «Прогресс и бедность», и Эдуард Беллами, чья книга «Оглядываясь назад» предусматривала утопическую экономику; ее политическими лидерами были Альтгельд, Доннелли, Брайан и Лафоллет. Другое течение зародилось в восточных штатах, оно было даже английским по своему происхождению и обращенности к таким проблемам, как реформа тарифа, установление системы заслуг и антиимпериализм.

Его теоретиками были Е.Л. Годкин, редактор могущественной газеты «Нью-Йорк нэйшн», Джордж Уильям Кертис и глава Гарвардского университета Чарльз В. Эллиот; его политическими лидерами были Карл Шурц, Абрам С. Хьюнит, Гровер Кливленд и Вудро Вильсон.

Борьба за социальную справедливость

В 1890 г. один иммигрант из Дании, Джейкоб Риис, работавший репортером в газете «Нью-Йорк сан», опубликовал свою книгу «Как живет другая половина». Это был ничем не прикрашенный отчет об условиях жизни в трущобах Нью-Йорка, с их непрерывно растущим населением, с их перенаселенностью, грязью, болезнями, преступностью, пороками, характеризовавшими быт «другой половины», плетшейся в хвосте демократии. Вскоре сотрудники газет в других городах написали подобные очерки, и народу стало ясно, что нужды городской жизни стали не менее срочными, чем нужды деревни.

Как заметил лорд Брайс в «Американ коммонвелтс», город доказал явный провал американской демократии. Разрыв между богатством и нищетой здесь оказался наиболее вопиющим, трущобы теснились вокруг мраморных дворцов богачей, нищие преследовали посетителей у входов в роскошные рестораны. Коррупция здесь оказалась самой бесстыдной, «банды» и «кружки» обрастали жиром, пользуясь государственными средствами, торгуя общественными льготами и эксплуатируя преступность и пороки. Трактиры и дурной славы заведения здесь пользовались покровительством и поощрением со стороны политиков и кругов, извлекавших из них пользу для себя, в то время как банды преступников, вроде «Хиос» в районе Малберри-Бенд в Нью-Йорке или «деятелей озерного берега» в Кливленде, занимались грабежами и хищениями, не тревожимые вмешательством полиции. Здесь предприятия потогонной