Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время - Татьяна Павловна Гусарова Страница 77

митрополита были возведены епископ Реджо Калабрии, епископ Отранто (Апулия), создана новая митрополия Санта Северина (Северная Калабрия). Все они были подчинены непосредственно константинопольскому патриарху, и это не могло не привести к конфликту с Римской курией. Понтификам удалось удержать за собой некоторые другие диоцезы Апулии, например Tápaнто. Борьба юрисдикций не могла не сказаться на всех сторонах жизни южноитальянских земель. Православная литургия вместе с имперской идеологией навязывалась новым италийским подданным Византии, включая иудеев, для укрепления византийского управления, с точки зрения василевса и его окружения, она была даже важнее греческого языка.

Церковь Апулии формально по большей части подчинялась Римской курии, за исключением Отранто, Галлиполи и Кастро. Юрисдикция епископов была строго территориальной: латинский епископ во многих случаях должен был управлять греческими монастырями и приходами. Характерно, что в Кампании, Молизе и Апулии не было митрополий, все диоцезы подчинялись напрямую папе. Византийская традиция государственного управления требовала по возможности, совпадения административной столицы фемы с ее духовным центром. Наверное, поэтому в 953 г. впервые упоминается архиепископ Канозы и Бари, пребывающий в Бари. Папа имел слабое влияние на замещение епископских кафедр в феме Лагувардия, которые даже не платили ему обязательную для всего Запада десятину. И возведение Бари в ранг митрополии явно было делом Восточной империи, поскольку лишь в 1025 г. курия юридически признала свершившийся факт. И это несмотря на то что архиепископ служил по-латински и вслед за ним весь архидиоцез!

Во второй половине X в. Южная Италия стала ареной противостояния двух достойных друг друга соперников, имевших вполне четкие представления о прерогативах своих Римских империй: Никифора II Фоки и Оттона I Великого, в 962 г. венчавшегося в Риме императорской короной. И хотя византийские источники молчат о вторжении германских рыцарей на греческие территории, не случайно в 970 г. впервые встречается новый титул катепана Италии (κατεπάνω Ιταλίας). В византийской административной номенклатуре IX в. этот термин обозначал начальника военного соединения (соединенные вместе слова κατά и επάνω) означают «над», «выше», «сверх»), а в X в. так стали называть военных наместников, ставившихся во главе крупных окраин, например Месопотамии. Наличие в титуле «Италии» будило ассоциации с древним Италийским экзархатом, а может быть, и с недавним Regnum Italicum короля Адальберта, находившегося под протекторатом Константинополя и как бы узурпированного новоявленным германским императором. В связи с этим становится понятным, почему столь неудачным было посольство Лиутпранда Кремонского, понятно недовольство василевса, считавшего вторжение западных рыцарей на территорию фемы оскорблением его, византийской, «Италии»[32].

Вновь основанный катепанат заменил Лагувардскую фему, а нынешняя Калабрия осталась самостоятельной административной единицей. В константинопольской табели о рангах, составленной в 971 975 гг., катепан оказался на 29-м месте, стратег Калабрии — на 62-м. Ясно, что за появлением претенциозного титула стоял план василевса по созданию настоящей италийской провинции, защищенной как от притязаний западного императора, так и от нашествии сарацин, план, не сбывшийся по целому ряду причин. Преемники Никифора, в том числе и достойный его Василий II Болгаробойца, видимо, уже не отправляли туда своих лучших чиновников: не случайно первые катепаны были по столичной иерархии анфипатами патрикиями, а около 1000 г. всего лишь протоспафариями.

Вообще, кроме катепанов и стратегов лишь высшее финансовое, военное и судебно-полицейское руководство формировалось из византийцев. Заместителями стратигов и катепанов по общим делам служили эк-просопу (буквально: «от лица кого-то», «заместители») и комиты, в военных делах турмархи и доместики на высшем уровне, топотириты — на более низком, в качестве командующих подразделениями и комендантов крепостей. Все эти термины и стоящие за ними должности довольно древнего, константинопольского происхождения, известны как по византийским военным трактатам, так и по табели о рангах, надписям на печатях и другим свидетельствам, но в Южной Италии реальное соотношение их рангов и властных полномочий могло меняться от случая к случаю.

Средние звенья пополнялись из местной знати. Лангобардские землевладельцы вступали в византийскую администрацию ради общественного престижа и ради государственной поддержки своих частных владений. Другие же, например иноземцы, наоборот, через административную карьеру обзаводились главной «феодальной» ценностью — землей. Так складывался новый лангобардско-византийский правящий слой, в целом неоднородный, непредсказуемый и не слишком преданный Константинополю. Типичным его представителем был Мело-Измаил, «видный горожанин Бари», поднявший не увенчавшееся успехом, но симптоматичное само по себе восстание против Византии. Симптоматичность его была, в частности, в том, что Мело повел на штурм не только местных, но и норманнов, о которых нам вскоре предстоит говорить.

Несмотря на такую неустойчивость, власть катепанов умела демонстрировать силу и эффективность. Например, катепан Войоанн не только победил восставших в битве при Каннах, но и за десять лет своего правления укрепил новыми городами и замками северную часть Апулии, не случайно получившей название Капитанаты (современники знали, что правильно произносить «Катепаната», но элементарная метатеза, возможно, дала рождение всем известному слову «капитан».

Норманны. Сицилийское королевство

Появившись в Южной Италии в начале XI в., норманнские рыцари-наемники могли убедиться в слабостях своих первых работодателей: византийцев и лангобардских князей. Здесь нет возможности подробно рассматривать историю завоевания норманнами итальянского юга. Ограничусь ключевыми датами. В 1059 г. в г. Мельфи папа Николай II при посредничестве аббата Монте-Кассино Дезидерия примирился с норманнами и инвестировал Роберта Гвискара Апулией, Калабрией и Сицилией, последнюю еще нужно было отвоевать у арабов. В том же году Гвискар взял Реджо, Бари сдался в 1071 г. На этом закончилась эпоха катепанов, власть Византии прекратила свое существование на территории Италии[33]. Тогда же, в последней четверти столетия, постепенно сдались сицилийские мусульмане.

В рамках юрисдикции новой, сильной и совершенно «заграничной» власти оказались территории, управлявшиеся согласно довольно различным традициям, народы, говорившие и, что немаловажно, молившиеся на трех языках: латинском, греческом и арабском. Большую силу и экономическое значение в жизни Южной Италии уже при арабах приобрели многочисленные, монолитные и преуспевающие еврейские общины[34]. Эпоха норманнов в Южной Италии интересна, собственно, тем, что эти рыцари, которые, распространившись по всей Европе, если верить Марку Блоку, «привозили» с собой феодализм[35], здесь, на Юге, смогли создать особую государственность, особые методы управления, вобравшие в себя опыт сразу нескольких цивилизаций. На некоторое время их эксперимент удался, и возведение подвластных норманнам земель в ранг королевства в 1130 г. — главное доказательство быстро утвердившегося международного престижа графской династии Отвилей. Норманнское Сицилийское королевство, «земля трех языков» (terra trilinguis), стало для историков нашего времени своего рода «государством-моделью», прообразом рационального современного государственного устройства[36].

Смысловым эпицентром высшей административной организации Сицилийского королевства при норманнах стала т. н. dohana, duana. Этот термин сохранился в итальянском и французском и стал обозначать таможню. Восходит же