Мозг и его «Я». Кто мы? Откуда мы? Куда мы идем? - Татьяна Владимировна Черниговская Страница 6

Иллюстрация из De dissectione partium corporis humani libri tres («О рассечении частей человеческого тела»), Париж, 1545 г.

Мозг показан схематично, однако вписан в фигуру человека в подчеркнуто жизненной обстановке. Здесь анатомия соединена с изобразительным искусством, а познание мозга продолжает развиваться внутри гуманистической традиции.

Революция, совершенная Везалием, была не только анатомической, но и визуальной. Работая над Fabrica, он уделял изображению тела не меньше внимания, чем тексту. Везалий лично контролировал точность 277 деревянных гравюр, вырезанных на досках из яблони и груши, и привлекал к их созданию художников из мастерской Тициана, настаивая на их присутствии при реальных вскрытиях. Гравюры для его ранних работ исполнял ученик Тициана Ян ван Калькар (1460–1519 гг.); об авторстве же иллюстраций в Fabrica Везалий умалчивает. Однако именно здесь анатомия впервые становится не условной схемой, а художественным объектом.

Титульный лист Fabrica украшен великолепной иллюстрацией – тиснением с резьбы по дереву, изображающим публичное вскрытие тела женщины. Над вскрываемым трупом – сам Везалий, во главе секционного стола находится скелет, аудитория состоит из студентов и врачей, внимательно наблюдающих за демонстрацией. Композиции некоторых листов фолианта глубоко символичны. Скелет, склоняющийся в глубоком раздумье над человеческим черепом: «всё бренно, вечны лишь творения разума», – гласит надпись на надгробном постаменте.

Эта линия еще более выражена у другого выдающегося анатома и гуманиста эпохи Возрождения – парижского хирурга Шарля Этьенна (1503–1564 гг.). Его трактат De issectione partium corporis humani («О рассечении частей тела человека») был подготовлен раньше труда Везалия, но из-за многолетней судебной тяжбы с иллюстратором его публикация задержалась на шесть лет. Когда книга наконец вышла в 1545 году, Этьенн получил полное авторство, но утратил приоритет.

Именно иллюстрации придают труду Этьенна особую силу. Рассеченные тела помещены в интерьеры повседневной жизни – комнаты, пейзажи, архитектурные пространства. Они стоят, сидят, склоняются – как живые. Лица сохраняют меланхолическое выражение; прически и позы выписаны с тщательностью, не имеющей прямой дидактической необходимости. Анатомия занимает удивительно малую часть композиции: мозг часто изображен непропорционально малым, что делает эти изображения малополезными для медицинских целей.

Эта странность может объясняться техническими причинами – на гравюрах заметны границы прямоугольных врезок, вероятные следы повторного использования изображений, созданных для других задач.

Но допустимо и иное прочтение: не имея возможности предложить место обитания души внутри новой анатомии, и Везалий, и Этьенн сохранили ее присутствие иным, художественным языком.

Роберт Фладд: мозг в картине космоса

Роберт Фладд. Схема трех душ человека.

Гравюра из Utriusque cosmi maioris et minoris historia («История двух миров – большого и малого»), Франкфурт, 1619 г.

На схеме телесные структуры головы соотнесены с различными уровнями души – вегетативной, животной и разумной. Мозг и его полости здесь служат опорой для нематериальных космологических начал.

В начале XVII века учение о желудочках мозга как «ячейках души» получает одно из своих завершающих и наиболее сложных визуальных выражений – в космологической схеме Роберта Фладда (1574–1637 гг.). Английский врач, философ-мистик и розенкрейцер, Фладд становится одним из последних представителей полуторатысячелетней традиции, в которой доктрина желудочков, философия и богословие образовывали единое интеллектуальное целое. Получив образование в Оксфорде и проведя несколько лет в путешествиях по Европе, где он изучал медицину, каббалу, алхимию и астрологию, Фладд в 1605 году становится доктором медицины и членом Королевского колледжа врачей.

В своем главном труде Utriusque cosmi maioris et minoris historia («История двух миров», 1619 г.) Фладд рассматривает Вселенную как единство макрокосма и микрокосма, в котором человек вписан в устройство мира.

Его гравюра «О тройственном видении души в теле» представляет собой попытку связать душу, мозг и космос в единую систему. Голова человека становится опорной точкой для сети концентрических и связанных между собой кругов. Органы чувств – зрение, слух, обоняние, вкус и осязание – обозначены как входы в mundus sensibilis, чувственный мир. От них линии ведут к mundus imaginabilis, области воображения, где впечатления преобразуются в образы, а затем – к mens, разуму, включающему ratio, intellectus и anima rationalis. Над этой областью располагается mundus intellectualis, сфера божественного порядка.

В этой схеме Фладд продолжает находиться под влиянием желудочковой доктрины души. Связующим элементом между одними полостями мозга, отвечающими за восприятие и воображение, и другими, связанными с мышлением и интеллектом, служит извивающаяся структура, обозначенная как vermis – «червь». Она соединяет душевные способности, показывая их как непрерывный процесс перехода от ощущения к суждению. И мозг здесь – не просто орган, объект анатомического анализа, а центральный узел, в котором сходятся телесные, духовные и божественные силы. Желудочки сохраняют свое значение: именно они остаются местом воображения, рассудка и памяти.

Эта гравюра фиксирует предельный момент традиции: попытку описать разум, не отделяя его от космологического порядка и не опираясь на детали анатомии мозга. Вскоре центр тяжести сместится: благодаря Везалию в Европе уже вызрел иной способ говорить о мозге – на языке рассечения, измерения и эмпирического описания. Декарт уже начинает свои поиски места вступления бессмертной души в контакт с конкретной анатомией головного мозга.

Рене Декарт: точка встречи души и тела

Рене Декарт. Схемы взаимодействия тела и разума.

Гравюры из трактата De homine («О человеке»), Париж, 1662 г.

В работах Декарта нервы и мозг отвечают за передачу ощущений и движений, тогда как разум сохраняет независимый статус и лишь соприкасается с телом. Эпифиз изображен как точка сопряжения человеческого разума и телесных процессов.

Когда мы вспоминаем великие имена эпохи Возрождения и Просвещения, мы нередко сводим их к привычным ярлыкам – художник, ученый, философ, – которые скрадывают реальный масштаб их интересов. Подобно Леонардо да Винчи, великий французский философ и математик Рене Декарт (1596–1650 гг.) не был ни медиком, ни анатомом. Однако и он многократно наблюдал в Лейдене и Амстердаме за вскрытиями человеческих тел и проводил долгие часы за препарированием тел и голов животных, привозимых им со скотобоен. И, хотя Декарт был очень привязан к своему псу, к которому обращался, как к человеку – Monsieur Grat («месье Чесун»), он проводил вскрытия и живых животных. Его, как и Леонардо, волновал вопрос о природе души и ее связи с мозгом.

Свои размышления на эту тему Декарт изложил в 1633 году в Traite de l’homme («Трактате о человеке»). Но когда рукопись была уже готова для типографии, из Рима пришла весть об аресте инквизицией Галилео Галилея за публикацию им «Диалога о двух системах мира». Опасаясь подобной судьбы, Декарт отказался от издания, и «Трактат о человеке» увидел свет лишь в 1662 году – спустя двенадцать лет после смерти философа.

Тем не менее предложенное им