Отпустить 10-го - Хлоя Уолш Страница 99

— Не перестанет, — шепнула я. — Клянусь.

Преломляем хлеб и наводим мосты

24 июня 2000 года

Хью

Распластавшись на груде подушек в спальне своей девушки, я стучал по кнопкам джойстика и таращился в экран, хотя игра занимала меня мало.

В прошлые выходные я перетащил к Лиз свою старую консоль и подключил к четырнадцатидюймовому телевизору в ее комнате. Конечно, графика меркла на фоне офигенной первой «плойки», однако сама приставка очень выручала в периоды, когда Лиз не могла оторвать голову от подушки, а я не мог оторваться от нее.

Сейчас Лиз спала как убитая — сложно сказать, от успокоительных или от усталости. Наверное, и то и другое. Сегодня к ней экстренно вызвали врача, а где врач, там уколы.

Я верил, что Лиз обязательно справится, снова станет прежней, однако ее приступы депрессии только усугублялись. Не знаю, виной ли тому горе или биполярное расстройство.

Было невыносимо больно наблюдать, как она угасает на глазах, а я ничем не в силах помочь. Утешало одно — в таком состоянии она себя не покалечит. Пока Лиз в депрессии, я буду стоять на страже.

Защищать ее.

В дверь тихонько постучали, и в комнату заглянул Майк. Посмотрел сначала на дочь, потом на меня и, удостоверившись, что я сижу на безопасном расстоянии от кровати, одобрительно кивнул.

— Не просыпалась?

— После ухода врача даже не шелохнулась. — Я поставил игру на паузу. — Как там Кэтрин?

Майк только покачал головой. Значит, дела плохи.

— Идем перекусим, сынок. — Он снова покосился на дочь и вздохнул. — До утра она не очнется.

— Я был к тебе несправедлив, Хьюи, — объявил Майк, устроившись напротив меня за столом. — Горе затмило мне глаза. Ты очень славный парнишка, не стоило срывать на тебе злость.

— Вам пришлось очень нелегко. — Я подцепил вилкой макаронину и отправил в рот. — Да и сейчас не легче.

— Факт. — Он прочистил горло. — Стыдно признать, но последние пару месяцев мы с женой не справились бы без твоей помощи.

Я не нашелся с ответом, только кивнул и продолжил есть.

— Сегодня у нее круглая дата, — нарушил молчание Майк. — Два месяца.

— Да, знаю. — Я с горьким вздохом отложил вилку и, откинувшись на спинку стула, приготовился слушать.

— Кива Кэтрин Янг, — прошептал Майк, глядя в пустоту. — Моя прекрасная голубоглазая девочка.

Меня подмывало сказать, что наверху лежит другая голубоглазая девочка, но не хватило совести добить лежачего, тем более человек старался, приготовил мне ужин. Сам факт, что ел только я, а Майк всю дорогу прихлебывал виски из бокала, лишний раз подтверждал, насколько ему паршиво.

— Вы хорошо держитесь, — решил подбодрить я. — И очень неплохо справляетесь.

Измученные светло-голубые глаза, так похожие на глаза моей девушки, смотрели на меня в упор.

— Я на пределе, сынок.

— Это как раз в порядке вещей, — осторожно заметил я. — Главное, держаться.

— Надеюсь, дальше будет легче. Раз этот мерзавец Марк Аллен уехал.

— Ага, — пробормотал я. Про козла Марка хотелось рассказать многое, однако мне хватило ума промолчать. — Его вроде еще утром отвезли в аэропорт.

— Скатертью дорожка. — Майк сощурился, в голосе звучала угроза. — Никогда не смирюсь, что эта сволочь будет колесить по миру, пока моя дочь гниет в земле. — Рука с бокалом дрогнула. — И ведь я сам пустил его в дом, принял с распростертыми объятиями. — Майк откашлялся: звук больше походил на рычание. — Ты нарисовался у нас на пороге в семь лет. — Он залпом осушил бокал и добавил: — Но даже тогда в тебе было больше мужского, чем в нем.

Господи.

Выслушав признание Майка, я жутко смутился: до сих пор отец Лиз не воспринимал меня всерьез. Да, относился неплохо, был приветливым и дружелюбным, но чтобы такое!..

— Похоже, я поставил не на ту лошадь. — Майк безрадостно хохотнул и украдкой смахнул слезу. — Ничего, я умею признавать свои ошибки. — Он многозначительно взглянул на меня. — У нас с твоими родителями возникли кое-какие разногласия. Уверен, тебе не нужно объяснять почему, однако нельзя отрицать, что они вырастили достойного, порядочного сына.

— Я не он! — с отчаянием вырвалось у меня. — Клянусь, Майк. — Я облокотился на стол и подался вперед, взглядом убеждая поверить. — Я никогда не причиню зла вашей дочери.

Да ну? А ты проверь

29 июня 2000 года

Хью

— Нашел из-за чего переживать, — успокаивал я, хоть и без особого успеха. — Дэнни Кэлл — мерзкое трепло.

Ехидный комментарий, брошенный после выпускного в адрес Гибса, — и он совсем расклеился.

— Он обозвал меня извращенцем. — Гибси плюхнулся на кровать моей сестры и заплакал еще сильнее. — Сказал, мы два сапога пара с этим.

— У него не рот, а помойка. — Во мне стремительно закипал гнев. Господи Исусе, когда-нибудь я точно сломаю этому уроду нос. — Его кто-нибудь слышал?

— Я, — пискнула Клэр из-под распростертого на ней фланкера в выпускном костюме, который использовал мою сестру как персональную подушку. — Он действительно так сказал, Хью, — подтвердила Клэр, чьи пышные кудри венчала шапочка выпускника, позаимствованная у Гибса. — Своими ушами слышала.

— Кто еще? — не унимался я, швырнув свою шапочку и мантию на пол. — Может, Кэп?

— Очень смешно, — фыркнула Клэр. — При Джонни Каване он в сторону Джерарда даже не пикнет.

Сестра ничуть не преувеличивала, и я мысленно поблагодарил Бога за то, что он послал нам Кава. Сверстники смотрели ему в рот, поэтому популярность Гибса, с которым они были неразлучны, быстро взлетела до небес. Со мной и Фили Кэп по обыкновению держался вежливо, но отстраненно, зато его привязанность к Гибсу сотворила настоящее чудо, и вскоре мой старый друг стал неприкасаемым не только в школе, но и на поле.

Вот уже несколько месяцев никто не отваживался катить на него бочку.

Естественно, отличился Дэнни Кэллахан.

— Я разберусь, Гибс, —