Границы (без)опасности - Рейн Уайт Страница 92

Рука сама поднялась выше, ладонь легла на грудь Стаса, на тонкую ткань майки, прямо напротив сердца. На кончиках пальцев отзывались глухие удары, быстрый, прерывистый ритм. Тук. Тук-тук. Тишина. Тук-тук. Тук-тук.

– И что дальше? – произнесла я, с трудом разлепив пересохшие губы, а потом криво усмехнулась, явно научившись этому у телохранителя: – Остановимся?

Он смотрел на меня, дышал тяжело, почти болезненно. Бедром я ощущала каменную эрекцию, пальцами – удары сердца.

Мгновение, два, три…

– Иди сюда, – выдохнул Стас, перехватывая меня за шею и дергая на себя.

И я, черт возьми, не стала сопротивляться!

Снова поцелуй, секундная заминка – и его майка отлетела в сторону, то ли на пол, то ли на стол, неважно! Еще одно долгое, мучительное касание губ – и мы избавились от моего платья, а потом и от лифчика. Фиалковая ткань, должно быть, живописно укрыла своими лепестками ковер.

Кожа к коже, я прижалась к его груди, бешеный стук сердец слился в одно, потерялся в шуме дождя. За окнами грохотал гром, сверкала молния, а я радовалась только тому, что в домашних джинсах Стаса не было ремня, с пряжкой которого определенно пришлось бы провозиться целое столетие. Зато имелся презерватив – бо-оже, вот не зря все же тогда нагло их закупила! А еще были чуть грубоватые руки, ласкающие мое тело, от каждого движения которых по коже пробегали мурашки; горячие губы, жадный взгляд.

Было безумие, которое наконец-то наступило. И я не верила в него, просто боялась верить. Даже когда расстегивала пуговицу на джинсах, даже когда падала спиной на матрас, придавленная крепким телом, когда стонала от поцелуев, жаждая большего.

Он вошел рывком, потому что я сама так просила. И сама же потом шипела от боли, наслаждаясь дискомфортом после почти трехлетнего отсутствия секса. Шипела, смеялась звонко и немного истерично, прося себя поцеловать, умоляя не останавливаться, продолжать, двигаться, хотя телохранитель заботливо замер, испугавшись реакции. Но нет, я просила делать что угодно, лишь бы это не закончилось слишком быстро.

Ох-х, Станислав, мать твою, Вероцкий! Что ты со мной делаешь, если рядом с тобой даже боль кажется высшей наградой? Если в твоих объятиях я – Я! – думаю о сексе и наслаждаюсь им, хотя постоянно максимально оттягивала момент близости?

Стас не знал ответа. Он молчал, заменяя слова поцелуями, заменяя любые объяснения прикосновениями, а я прижималась к его груди, раскрывалась, кайфуя от момента единения… и думала, что просто умру.

Вот оно сейчас закончится. И умру.

Но когда Стас хрипло и так сексуально застонал, содрогаясь в оргазме, когда его тело прижало меня к кровати, а зубы впились в шею в поцелуе-укусе, я не умерла. Я ощутила такое безграничное наслаждение, что оказалась смыта его волной, охвачена каждой клеточкой. Казалось, оргазм охватил даже мозг, свел судорогой руки, навеки сцепляя их на шее Стаса.

Но я очнулась. Обняла его крепче, поцеловала во влажный висок и одними губами прошептала: «Я люблю тебя».

Чем бы все ни закончилось на этот раз.

– 76—

Стас держал в своих руках эту нежную блондинку, обнимал ее, целовал, обладал… и думал лишь о том, что зря не сделал этого раньше. Какая разница? Он ведь и так сходил от нее с ума, но боролся, боролся, боролся. Зачем?

Чтобы сейчас, после секса, срывая с ее губ ленивые поцелуи и не желая выпускать из своих рук, особенно остро осознавать, что скоро все это закончится? Сколько продлятся их бега? По словам матушки, не больше пары недель. Светлана Борисовна обещала, что – хоть деньги и хорошие – она сделает все возможное, чтобы найти придурка, который угрожает клиентке, и засадить за решетку. Как? О, она придумает.

А это означает: довольно скоро – что есть каких-то две недели, когда он стережет Регину уже больше месяца? – они вернутся, услуги Вероцкого больше не понадобятся, а у клиентки снова будет дорогой босс (Ежова Стас в расчет не брал, а вот Сергея Всеволодовича приходилось). И что тогда? Почему нельзя было перестать строить из себя идиота уже пару недель назад? Все равно он окажется именно там… будет «плакаться сестре о разбитом сердце».

Стас опустил голову, продолжая накручивать на палец прядь волос девушки. Она лежала с открытыми глазами, водила пальцами по узору на пододеяльнике. Растрепанная, с припухшими от поцелуев губами, крепко обнимающая его поперек груди, – такая она казалась Вероцкому еще более красивой, чем всегда.

Он никогда не думал, что настолько сентиментален. Что когда-либо будет лежать в одной постели с девушкой и думать о том, какая она неземная вот именно сейчас, в этот момент.

И вспоминать брошенное в порыве злости признание: «Зря я в тебя влюбилась…»

Честно, если бы она еще раз повторила эти слова, Вероцкий поверил бы, что иногда его мать бывает неправа.

* * *

Была у меня подружка, которая обожала повторять: «Нет лучшего снотворного, чем секс». Серьезно? Если бы она попробовала вякнуть мне это сейчас, получила бы в глаз. И плевать, что столь агрессивное поведение не соответствует образу настоящей леди.

Я лежала, положив голову на руку Стаса, чувствовала, как он лениво перебирает пряди моих волос, глубоко, размеренно дышала… и не могла заснуть. Совсем. Мысли бродили где-то в заоблачных далях, лениво перекатывались по черепушке, но отрубиться не позволяли. Хотя после первого захода был душ, в который телохранитель сам нагло меня оттащил, заявив, что промокшие под дождем барышни обязаны хотя бы так попытаться справиться с возможной простудой. А потом был второй заход, потому что ночную рубашку я выбрала слишком вызывающую, а Стас решил все же «поговорить» и завалился в мою комнату как раз в процессе ее надевания.

И теперь мы лежали на моей кровати. Просто лежали, а тишина казалась теплой и приятной.

Я не была против. Но все происходящее до сих пор казалось каким-то невероятным сном, из которого ужасно не хотелось выныривать. И рушить его не хотелось, хотя на языке вертелась сотня фраз, куча вопросов. От судьбоносного «Завтра это закончится?» до простого «Что же изменилось?». Но я молчала, решив: пусть все идет своим чередом. Если с утра господин телохранитель решит, что снова обязан вернуться к исполнению рабочих обязанностей… что ж, так тому и быть. Полно. Я устала.

И теперь была просто счастлива. Возможно, именно поэтому сон не шел?

Ощутила, как рука Станислава осторожно потянула меня за волосы, и покорно подняла