Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая Страница 91

тактичности и заботы. – Надеюсь, ты не собираешься встречать Рождество в одиночестве, сидя в этой халупе? – обведя рукой пространство, поинтересовалась истинная сеньора Солер. – Это никуда не годится. Меня пригласили в гости к Гонсалесам, они точно не будут против, чтобы ты составила мне компанию. Так что будь готова к семи часам, я пришлю за тобой водителя. – Но… – я даже поднялась на ноги, собираясь стоять на своем, только момент был упущен. Та Габриэлла, которая готова была давать мне свободу, уже испарилась из моей квартиры. – Это не обсуждается, Мария! – произнеся мое имя практически по буквам, мама развернулась на каблуках и двинулась на выход. – К семи часам. Приведи себя в порядок, найди приличное платье. Если у тебя проблемы с макияжем и прической, скажи заранее – я пришлю к тебе стилиста. – Да нет у меня ни с чем проблем! – возмутилась я, следуя за матерью по пятам. – И Рождество я не собираюсь встречать одна, мы договорились с Эвой! – Ох, не обманывай меня, Рири, – даже натягивая пальто, мама умудрялась смотреть на меня с осуждением. – Я говорила с Эвой. У нее совершенно другие планы. Я мысленно прокляла подружку. Вот почему за эти две недели мать никак не попыталась со мной связаться: она нашла куда более простой способ добывать информацию. И это было вполне в духе Габриэллы Солер. – Поэтому завтра. В семь, – подхватив свою сумку, сеньора Солер быстро клюнула меня в щеку и сама открыла дверь. – И не думай отказываться! Она не дала мне даже попрощаться – с оглушительным хлопком я вновь осталась одна, пытаясь осознать все, что только что произошло. В прихожей еще пахло мамиными духами, не давая мне усомниться в том, что ее визит мне не привиделся, а слова – не прислышались. И нет, в этот раз я вовсе не о празднике у Гонсалесов. А о совете, который мама мне дала, основываясь на собственном опыте. Не ждать. Отпустить. Поверить. Каждое из этих слов вызывало острое отторжение. Как не ждать, когда я ждала две недели? Как отпустить, когда мое сердце разрывалось от мысли, что рядом больше не будет Арнау? Как поверить, что найдется «мой» человек, если он уже нашелся? Арнау Серра был моим, от кончиков пальцев на ногах до последней кудряшки на голове, со всем его цинизмом, недоверием и неумением любить. Я не могла его оставить! Зато мама вполне смогла оставить свои перчатки – и я, не думая, подхватывала их в руки и вылетала за дверь, надеясь, что Габриэлла еще ждала лифт. Но нет: один из двух уже спускался вниз, а второй отсчитывал этажи в плюс, но площадка перед ними была пуста. Какова вероятность, что перчатки мама оставила специально, чтобы завтра у нее был повод отправить за ними водителя, который должен был забрать и меня? Уверена, что стопроцентная. Поэтому мне оставалось только хмыкнуть и признать, что мне придется хорошенько забаррикадироваться изнутри завтра в районе семи вечера, если я не хотела никуда идти. Но я еще не успела додумать мысль до конца, когда тихий звон сообщил об остановке лифта, а разъехавшиеся в стороны створки продемонстрировали нежданного гостя. Моего гостя. Того самого, от которого дыхание замирало, а сердце – разбитое, но все еще любящее сердце – сбивалось с шага. – Привет, – замерев прямо у лифта, глухо произнес Серра. – Мы можем поговорить? Конечно. Разумеется. Да, черт возьми! Но сил открыть рот у меня не нашлось, поэтому я просто кивнула и отступила в сторону, пропуская Арнау внутрь. Поговорить. Определенно, нам пора это сделать.

Глава 43. Мария Солер

Глава 43. Мария Солер

За все месяцы, проведенные рядом с Арнау Серра, я не волновалась так, как в эти минуты. Меня раздирало от противоречивых эмоций и разнонаправленных мыслей. Он пришел все закончить? А я тут растрепанная… Зачем ему портфель? А у меня пятно на кофте с завтрака осталось. Почему он не смотрит на меня? Ну а кому бы понравилось смотреть на зареванную девчонку, которая забыла о том, что она – красивая женщина? Он будет обвинять или извиняться? Хотя, когда сеньор Серра извинялся. Если это не последний его визит, то он, скорее, сделает вид, что ничего и не произошло. Или предъявит иск о защите чести и достоинства на сумму с шестью нулями. Если бы он просто меня обнял, все было бы иначе. Мне и слова никакие не понадобились – с лихвой хватило бы ощущения, что я наконец-то не одна. Что он – рядом. Но пока Арнау проходил вглубь моей квартиры, я ловила себя на мысли, что не чувствовала его причастным к этому месту. Словно он специально дистанцировался. Раньше здесь он вел себя иначе. Его походка была более легкой, плечи – расслаблены. Входя, он разминал шею пальцами или лохматил волосы, ослаблял галстук. Стягивал пиджак. Устало улыбался. Но тогда это был Арнау – просто Арнау, мужчина, которого я любила. Сейчас это был сеньор Серра. Адвокат. Бизнесмен. Занятой человек, сердце которого было закрыто на все возможные замки. Это… обижало. Я ждала его каждый день в этих длинных двух неделях. Мечтала, что услышу звук проворачиваемого замка, а после меня обнимут крепкие руки. Я не хотела слов – я хотела присутствия, но не такого. Не делового визита. Арнау остановился у кухонного островка – точно там же, где недавно стояла мама. Осмотрел кухню-гостиную, и, я была уверена, от его цепкого взгляда не укрылось ничего: ни оставленные на столе контейнеры от доставки, ни сброшенный наполовину с дивана плед, ни подушка, которую я притащила из спальни, чтобы спать прямо здесь. И хотелось бы мне сказать, что его взгляд дрогнул или потеплел хотя бы на градус, но нет. Арнау Серра оставался собранным и отстраненным. Словно эта встреча для него – обязательство, а не желание. Я беззвучно усмехнулась, пользуясь тем, что стояла за спиной Серра, и сложила руки на груди, прижимаясь плечом к холодильнику. Если не строить ожиданий – то не будет и разочарований, поэтому я мысленно надевала броню и готовилась если не к войне, то как минимум – к битве. За свое сердце. – Как… ты? – с небольшой заминкой поинтересовался Арнау, укладывая свой портфель рядом с пластиковой посудой и разворачиваясь ко мне. Его маленькая пауза между двумя словами – единственное,