Границы (без)опасности - Рейн Уайт Страница 73

Хотя стало не по себе от того, как тепло наши со сводным братом объятия выглядят со стороны. Может, Стас завидует? Тоже хочет сестренку или брата? А у него вообще есть брат? Или кто родной?

– О, Стас, вы же не представлены. Это Влад, мой брат, – пролепетала я, все же высвободившись из объятий. – Влад, а это Станислав Вероцкий, мой телохранитель.

Владик промолчал, только кивнул в знак согласия, продолжая счастливо улыбаться. Стас тоже кивнул… коротко, по-деловому. И чертовски раздражающе!

– Заочно знакомы, – отозвался он. – Ваш сводный брат, Регина Денисовна, я читал досье.

И устремил пристальный взгляд на Влада, совершенно игнорируя меня. Если атмосфера может накалиться всего за пару мгновений, сейчас был именно такой случай: эти двое замерли, уставившись друг на друга, словно общались без слов, а я, казалось, слышала, как стрелки часов в кромешной тишине отсчитывают секунды. Раз, два, три… десять…

– Приятно познакомиться, – первым разорвал тишину Влад, вздергивая подбородок. Жест совсем не выражал дружелюбия, скорее приглашал оппонента рискнуть, сказать что-нибудь против.

Но Стас в ответ только прикрыл глаза, вздохнул – и быстрым шагом проскочил мимо нас в подъезд.

– Господи, какой же он у тебя нервный, – рассмеялся Влад, а потом быстро запер дверь, отрубая Стасу шанс на возвращение. – Ушел – и прекрасно.

– Он спокойный… – пробормотала я.

Мгновение их встречи не желало выходить из головы. Лицо Стаса так и стояло перед глазами: напряженный взгляд, стиснутая челюсть, внешнее спокойствие. Но что было внутри? Почему я ощущала, будто воздух вокруг раскалился и сейчас пламя испепелит нас всех?

– Ага, конечно, – хмыкнул братец, ставя на пол большой бумажный пакет. – Мое тебе слово: избавляйся от этого цербера, иначе никогда себе мужика не найдешь, когда он так бдит. Ревнует, что ли?

– Рев… ревнует?

У меня аж дыхание перехватило. Ноги резко стали ватными, а пальцы задрожали, пронизанные тысячей фантомных иголочек. Внезапно захотелось заулыбаться, как дурочка, и восторженно запищать. Ревнует? Меня? Стас? Возможно ли, что телохранитель действительно приревновал меня к Владу?

Чтобы унять волнение, я подхватила бумажный пакет, торопливо ретируясь на кухню, где была встречена восхитительным ароматом картошки. Сковорода стояла на плитке, заботливо прикрытая крышкой, рядом лежала лопаточка и чистая тарелка, чтобы спокойно можно было поужинать. А ведь это для меня Стас оставил. И, судя по абсолютно полной сковороде, сам он не ел.

В груди неприятно кольнуло, я крепче сжала пальцы, стискивая край пакета. Нужно отложить порцию и обязательно отнести Станиславу. Он ведь тоже там голодный! Наверное, хотел успеть поесть, а тут явился Влад, и… в общем, Стас поступил именно так, как я просила. Оставил нас наедине.

– Не говори глупостей, – натянуто рассмеялась я. – Мой телохранитель не может ревновать, у него вообще нет чувств.

Точно. Иногда мне действительно кажется, что Стас не только гвардеец, инквизитор и гангстер, но еще и робот, который легко отключает любые проявления эмоций, чтобы не выводить из строя идеально отлаженную систему.

– У любого есть чувства, – улыбнулся Влад, щелкнув меня по носу. – Просто со стороны их не так легко заметить.

Со вздохом я опустила взгляд на пакет в руках… и ойкнула, отбрасывая его на стол, словно ядовитого паука. На бумаге красовался забавный логотип с пандой. Влад принес роллы из того самого ресторана, в котором меня отравили. Идентичный пакет, тот же размер, тот же запах, тот же…

К горлу подступила тошнота. Я сглотнула, стараясь успокоиться. Владик же ненавидит у них еду навынос, более того, этот ресторан находится дальше всего от его дома и туда нужно специально заезжать. Я думала, Влад сделает заказ в кафешке через три дома от его, дождется еды и приедет ко мне. В крайнем случае захватит пиццу или вообще шаурму!

Почему тогда передо мной опять стоит этот пакет?

– Ты заказал еду в «Панде»? – выдохнула я.

– Ага, – беззаботно пожал плечами брат. – Они, конечно, делают отвратительные морс и салаты, но… – Кажется, в этот момент он наконец заметил перемены. Застыл, пристально вглядываясь в мое лицо, поджал губы и выпалил: – Та-а-ак, что-то случилось, да?

– Я… ну… подожди, мне кое-что нужно сделать.

И я позорно сбежала. Занервничала, не зная, куда и зачем деть руки. Кинулась к сковороде, наложила целую тарелку картошки, с горкой – кинула бы меньше, но пальцы дрожали, – кинулась к холодильнику, достала сметану, вспоминая, что Стас всегда ел именно с ней. Не с кетчупом, не с майонезом, а просто с жирной, двадцатипроцентной сметаной. Откладывал на край тарелки целую ложку, смешивал со специями и использовал вместо соуса. Точно! Специи. Выудила из шкафчика пакетик, достала вилку…

– И зачем я покупал еду, если ты наготовила кучу вкусной и домашней? – проворковал брат, обнимая меня со спины и утыкаясь носом в плечо.

– Это не я, – ответила честно. – Это Стас. Приготовил, а сам не поел. Нужно отнести ему, а то в той квартире вряд ли осталось что съедобное, он все последние дни здесь провел.

– О да, конечно, несчастный голодный телохранитель, – иронично протянул Влад. – Он же такая хозяюшка, как ты выживешь, если мальчик умрет от голода?

– Как же ты выживешь, если хоть иногда перестанешь быть такой язвой? – беззлобно огрызнулась я, уже составляя все на поднос, хотя руки брата на талии о-очень мешали двигаться. – Все, жди. Сейчас отнесу и вернусь.

Я вывернулась из объятий, подхватила поднос и собиралась уже убежать в коридор, когда вдогонку донеслось:

– И все расскажешь. Если ты отводишь глаза, значит, обязательно что-то случилось.

Расскажу, расскажу, наблюдательный ты мой. Ради этого и позвала.

– 61—

Когда Стас услышал о чертовом учителе-геймере и о том, что Регине с ним необходимо побыть наедине, в душе заворочалось отвратительное опустошающее чувство. Совсем уж наивным мальчишкой Вероцкий не был, знал и название этого чувства, и почему оно появляется… но от этого ему становилось только хуже.

Что за дерьмо? Он не должен ревновать! Во-первых, не имеет на это никакого права, во-вторых, не хочет этого. Совершенно. Абсолютно. Бесповоротно! Не хочет – и точка.

Но ощущения говорили за него. Сердце неприятно сжималось, а в груди волнами поднималась ярость. Он кромсал обычную свинину, а казалось, быстро, резко и с наслаждением распиливает этого гребаного «Владика», которого так ждет Регина.

К концу готовки клокочущее в груди раздражение почти улеглось. Стас даже порадовался, ощущая блаженное спокойствие на