Мой главный враг - теперь мой фиктивный парень?! - Валерия Блэк Страница 7

Электрокар покатился назад.

Метр.

Ещё немного.

— Только педали не перепутай.

Я резко повернула голову влево.

Да вы издеваетесь.

Глеб стоял рядом со своей машиной, со стороны переднего крыла, и откручивал крышку бутылки.

— Ты откуда взялся?

Он посмотрел на меня.

— Из университета.

— Очень смешно.

— Ты спросила.

Я держала ногу на тормозе.

— Я разворачиваюсь.

— Вижу.

— Тогда не мешай.

Глеб сделал глоток, закрутил крышку и поставил бутылку на крышу своей машины.

— Я вообще молчу.

— Ты только что сказал про педали.

— Это была поддержка.

— У тебя отвратительные методы поддержки.

— Зато запоминаются.

Я повернулась назад.

Свободно.

Отпустила тормоз.

Электрокар снова медленно покатился назад.

Глеб молчал.

Секунду.

Две.

Я уже успела подумать, что в нём внезапно проснулась совесть.

— Соколова.

Вот ведь.

Я повернула голову к нему.

— Что?!

Он стоял возле переднего крыла своей машины, сложив руки на груди.

— Ты сейчас очень серьёзная.

— Я сдаю назад между дорогими автомобилями. Какое лицо мне сделать?

— Можно улыбнуться.

— Тебе?

— Мне.

— Обойдёшься.

Уголок его рта приподнялся.

И тут во мне умер последний взрослый разумный человек.

Я убрала правую руку с руля.

Подняла её.

И показала Орлову средний палец.

Глеб опустил взгляд на мой жест.

Потом снова посмотрел мне в глаза.

— Очень зрелая реакция, Соколова.

ХРУСТ.

Я замерла.

Вообще вся.

Нога сама ударила по тормозу.

Рука осталась поднятой.

Средний палец всё ещё был направлен на Глеба.

Он перестал улыбаться.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Потом мой палец медленно опустился.

Я повернула голову назад.

Левый металлический угол грузовой площадки упирался в бок чёрной машины.

Вдоль задней двери тянулась светлая полоса.

Чуть ниже металл вогнулся.

Нет.

Нет.

Это не со мной.

Сейчас я моргну, и окажется, что звук издал чей-нибудь шкаф.

Моргнула.

Машина осталась.

Царапина тоже.

— Лиза.

Голос Глеба прозвучал спокойно.

Слишком спокойно.

Я повернула голову.

Он уже отошёл от передней части машины и стоял сбоку от электрокара, оценивая место столкновения.

— Ничего не делай резко, — произнёс он. — Руль прямо держишь?

Я посмотрела на руль.

— Да.

— Хорошо. Переключи вперёд и медленно отъедь сантиметров на пятьдесят. Руль не крути.

Я кивнула.

Пальцы почему-то слушались отлично.

Переключила направление движения и очень осторожно нажала педаль.

Электрокар отъехал от машины.

— Хватит, — сказал Глеб.

Я сразу затормозила.

Поставила ручник.

Заглушила двигатель.

Сдвинула очки на макушку, только после этого отстегнула ремень и вышла.

Глеб уже стоял возле задней двери машины.

Я подошла к нему.

С такого расстояния повреждение выглядело ещё прекраснее.

Длинная светлая царапина шла по двери к задней арке, а ниже виднелась вмятина.

Моё сердце тихо собралось и ушло жить в другое тело.

— Так, — сказала я.

Глеб повернул ко мне голову.

— Сильное начало.

— Не мешай мне переживать финансовый крах.

Он снова посмотрел на дверь.

Я наклонилась чуть ближе.

Нет.

Лучше не стало.

— Может…

Замолчала.

Нет.

Унизительно.

Глеб ждал.

Я всё-таки договорила:

— Может, она такая была?

Он очень медленно повернул голову.

— Нет.

— Ты уверен?

— Соколова, я с этой машиной знаком дольше, чем с тобой.

— Я просто уточнила.

— Она не была такая.

— Понятно.

Где-то за парковкой заработала дрель.

С площадки донеслась музыка.

Мимо нас прошли две девушки с коробкой пластиковых стаканов. Одна бросила короткий взгляд на машину, потом на меня.

Обычный мир продолжал существовать.

Какая наглость.

Я посмотрела на белый электрокар.

На металлическом углу грузовой площадки остался тёмный след, но пластиковый кузов выглядел целым.

— Мне ещё Оле надо сказать, что произошло, — выдохнула я.

Глеб тоже бросил взгляд на электрокар.

— Скажи. С ним, похоже, ничего серьёзного. А с моей машиной разберёмся отдельно.

И вот от этого «отдельно» стало совсем нехорошо.

— Я заплачу, — сказала я.

Глеб посмотрел на меня.

— Что?

— За ремонт. Я отвлеклась, не посмотрела назад и въехала в твою машину. Это моя вина, значит, я заплачу.

Он несколько секунд молчал.

В его лице что-то изменилось. Веселье исчезло.

— Соколова, сначала надо понять, что здесь вообще повреждено.

— Поймём.

— Ты даже сумму не знаешь.

— Узнаю.

— И уже решила платить?

Я повернулась к нему.

— А что мне ещё делать? Сделать вид, что машина сама подкралась под электрокар?

Уголок его рта дёрнулся.

— Было бы смело.

— Орлов.

— Всё, молчу.

Глеб достал телефон из кармана и сделал несколько фотографий: сначала дверь, потом нижнюю часть возле арки, затем общий план.

Я стояла рядом и смотрела.

Каждый новый снимок почему-то делал ситуацию ещё официальнее.

— Для сервиса? — спросила я.

Он опустил телефон.

— Да.

— И сколько это может стоить?

— Сейчас никто тебе точно не скажет.

— Примерно.

Глеб посмотрел на дверь.

— Тебе понравится меньше, чем рейтинг утром.

— Уже нравится.

Он присел возле повреждения, внимательно осмотрел нижнюю часть двери и участок возле задней арки, после чего поднялся.

— Если дверь вытянут, ничего не придётся менять и повреждение ограничилось этим участком, в официальном сервисе может выйти от трёхсот.

Я ждала продолжения.

Его не было.

— Трёхсот чего?

Глеб посмотрел на меня.

— Тысяч.

Я моргнула.

— Рублей?

— Нет, желудей.

— Орлов, я уточняю, потому что триста тысяч звучит как сумма, за которую можно похоронить меня с оркестром.

Он выдохнул через нос.

— В рублях.

Триста.

Тысяч.

Я снова посмотрела на дверь.

Царапина обрела совершенно новое величие.

Теперь это было уже не повреждение лакокрасочного покрытия.

Это была финансовая программа на ближайшие годы.

Я мысленно сложила стипендию, зарплату в кофейне, расходы на общежитие, питание, транспорт и всё остальное.

Получившийся результат мне не понравился.

Совсем.

— А почка сейчас сколько стоит? — спросила я задумчиво.

Глеб несколько секунд смотрел на меня.

Потом прикрыл лицо ладонью.

Плечи у него дрогнули.

— Ты смеёшься?

Он убрал руку.

— Нет.

— Орлов.

— Немного.

— Я тут внутренние органы распределяю.

— Оставь обе почки себе.

— У меня их две.

— Именно.

— Одна запасная.

— Они так не работают.

Я посмотрела на него.

— Спасибо. Очень поддержал.

— Пожалуйста.

— Это было не спасибо.

— Уже третье за сегодня.

— Ты невозможный человек.

Глеб тихо рассмеялся.

И вот это окончательно сбивало.

Если бы он орал, ругался или хотя бы ходил вокруг машины с лицом человека, который выбирает место для моего захоронения, было бы понятнее.

А он стоял рядом и смеялся над почкой.

— Почему ты вообще такой спокойный? — спросила я.

Глеб убрал телефон в карман.

— А каким мне быть?

— Злым.

— Я злюсь.

Я внимательно посмотрела на его лицо.

— Где?

— Внутри.

— Очень глубоко?

— Я хорошо воспитан.

Я вскинула брови.

— Сегодня утром ты предложил мне сексуальную позицию посреди университета.

— Предложил попробовать.

— Это сейчас принципиальное уточнение?

— Конечно.

В его глазах снова мелькнуло знакомое