Развод - Фрида МакФадден Страница 65

— Нет, ты права. Я сделал тест на отцовство. Это было первое, что я попросил.

И теперь он пробивает дыры в моей идеальной истории.

— И он был положительным?

Один уголок его губ приподнимается. — Ну, очевидно.

— И это было… — Я не знаю, как спросить его об этом. — Ты же не доверил ей отправить его по почте?

— Боже упаси! — Он наклоняется и снова трёт колено. — Она дала мне образец от Тедди, я взял свой собственный мазок, а затем отправил его сам. Результаты прислали прямо мне.

Ну, вот и всё. Если только Джереми не врёт мне, а я действительно не думаю, что это так, значит, Тедди не может быть моим сыном, потому что отцом Доминика был Клэй. Наоми, возможно, не мать года, но, оказывается, она не похитительница.

И всё же я не могу избавиться от внутреннего ощущения, что Тедди — мой.

И если он не мой, я хотела бы, чтобы он им был.

Глава 55

Мы с Джереми бегаем вместе уже чуть больше двух месяцев.

Я не знаю, почему я всё ещё бегаю с ним. Во — первых, я ненавижу вставать так рано. К этому моменту, когда я знаю, что он делал тест на отцовство, кажется крайне маловероятным, что Тедди — мой сын. Я перестала выпытывать у Джереми информацию.

Но три раза в неделю, в 6:30 утра, я присоединяюсь к нему, чтобы бегать круги по парку. Я не могу держаться подальше.

Именно во время нашего второго круга сегодня я натыкаюсь на неожиданный провал в асфальте. Моя лодыжка подворачивается, и я падаю. Ничего подобного со мной раньше не случалось, и у меня перехватывает дыхание.

Когда Джереми понимает, что я упала, он резко останавливается и приседает рядом со мной.

— Ронни, ты в порядке? Что случилось?

— Подвернула лодыжку. — Я дотрагиваюсь до левой лодыжки, которая уже пульсирует. — Очень больно.

Он стоит на коленях рядом со мной некоторое время, а затем, когда я готова, помогает мне подняться на ноги. Но моя лодыжка так болит, что трудно на неё наступать. Пробежка определённо окончена. Я даже не знаю, как я доберусь обратно до своей машины.

— Ты можешь идти? — спрашивает Джереми.

— С трудом, — признаюсь я.

Он изучает меня мгновение, как будто решая, что делать. Затем он протягивает мне правую руку.

— Иди сюда. Я могу донести тебя обратно.

— Это же через весь парк!

— Ты называешь меня слабым? — Он ухмыляется мне. — Не беспокойся. В те дни, когда меня здесь нет, я поднимаю тяжести. Я могу донести тебя.

Я не совсем уверена, но когда я видела, как он играет в футбол с Тедди, он поднял Тедди полностью над головой, так что он определённо сильный. И у меня не так много выбора. Поэтому я прихрамываю к нему и позволяю ему взять меня на руки. Он слегка кряхтит от усилия, но не борется и не колеблется. Я чувствую себя в полной безопасности в его руках.

— Ты уверен, что это нормально? — спрашиваю я его.

— Ты ничего не весишь, Ронни. Поверь мне, я справлюсь.

И затем он несёт меня по всему парку, обратно к скамейке, которая находится рядом с тем местом, где мы припарковали наши машины. Он осторожно опускает меня, и я снимаю обувь, чтобы осмотреть повреждённую лодыжку. Действительно, она уже опухла.

— У меня в машине есть эластичный бинт, — говорит он мне. — Кажется, у меня также может быть пакет со льдом. Дай мне минуту.

Он бежит обратно к своей машине и возвращается с рулоном эластичного бинта, а также с чем — то похожим на маленький квадратный пакет в другой руке. Я не должна удивляться, полагаю, учитывая, что он часто приходит в парк с перевязанным правым коленом, а затем прикладывает лёд после пробежки.

Я пытаюсь забинтовать опухшую лодыжку, но понятия не имею, что делаю. После короткой борьбы, от которой у меня наворачиваются слёзы на глаза от боли, Джереми забирает у меня бинт. Он аккуратно обматывает мою лодыжку эластичным материалом, затем активирует пакет со льдом и прикладывает его к внешней стороне лодыжки, именно там, где болит, хотя я ему этого даже не говорила.

— Лучше? — спрашивает он.

— Намного лучше, — подтверждаю я. Благодаря бинту и льду боль утихла до тупой ноющей. Я уверена, что смогу добраться до машины без помощи. — Спасибо.

— Пожалуйста.

Мы смотрим друг на друга мгновение, через скамейку. Ещё даже семи утра нет, и здесь так тихо. Кажется, будто мы вдвоём — единственные люди во всей вселенной.

Я не уверена, кто поцеловал кого первым. Но секунду спустя его губы на моих, и это лучшее, что случилось со мной за последние годы. И я понимаю, что есть очень веская причина, по которой я продолжаю приходить сюда каждое утро, даже после того, как узнала, что Тедди — не Доминик, и даже несмотря на то, что это чертовски рано. Причина в том, что я не могу перестать думать о нём.

Хотя я не знаю, кто инициировал поцелуй, Джереми прерывает его первым.

— Извини. — Он отворачивается, опуская голову. — Я не могу этого сделать.

Я понимаю. Он рассказал мне достаточно о своей жизни, чтобы я могла ожидать этого. Но я не могу скрыть своего разочарования.

— Я хочу. — Тоска в его глазах неоспорима. — Боже, ты понятия не имеешь, как сильно. Но Наоми такая нестабильная. Я не знаю, что она сделает, если я заведу роман или, что ещё хуже, брошу её. Мне всё равно на себя, но я не могу сделать этого с Тедди. Я должен быть рядом с ним. Он мой главный приоритет. Я… прости.

— Я понимаю, — говорю я, и это правда, хотя мне это ненавистно. Одна из вещей, которые я люблю в нём, — это то, что он явно отличный отец,