Развод - Фрида МакФадден Страница 61

Я никогда не отказывалась от Доминика, но мне пришлось в какой — то степени отпустить ситуацию. Если бы я не сделала этого, я бы проводила каждую свободную минуту в поисках, пока в конце концов не умерла бы с голоду на улице. Одна моя подруга предложила мне работу на Северо — Востоке, и с моим прошлым я не могла позволить себе отказаться. Когда я переехала, неразумно было брать с собой колыбельку и детскую одежду, поэтому я отдала всё. Я решила, что когда найду его, он уже будет слишком большим для всего этого. Единственное, что я сохранила, — это игрушечного слона, которого планировала отдать ему, когда мы воссоединимся.

И мы воссоединимся.

Клэй отсидел срок за хранение и пытался поговорить со мной, когда вышел, но я отказывалась отвечать на его звонки и не открывала дверь, когда он появлялся у моей квартиры. Он вставал на колени и умолял меня простить его, рыдая, что не может жить без меня, но я даже не могла смотреть на него, не говоря уже о том, чтобы простить. В лучшем случае он не защитил Доминика от похищения. В худшем — он мог убить его.

После того как я уехала из Сент — Луиса, я больше никогда не видела его. Пару лет назад я слышала, что он умер от передозировки. Я не удивилась. Я не стала беспокоиться о его похоронах и не пролила ни слезинки. Если бы я знала, что это вернёт мне Доминика, я бы убила его сама.

Работа нашлась в Нью — Йорке, где я некоторое время работала с подругой, а затем перебивалась с одной работы на другую. Каждая моя квартира была дырой, и я получала минимальную зарплату. Были дни, когда мне так сильно хотелось уколоться, что это было физически больно, но Доминик удерживал меня от этого. Если бы я снова начала употреблять, я бы никогда не смогла найти своего сына. И моё чутьё подсказывало мне, что он где — то там и что он нуждается во мне.

Теперь у меня хорошая работа в семье Симингтонов: я выполняю домашнюю работу и помогаю присматривать за их двумя детьми. Дети замечательные, и я стараюсь не думать о том, что младшему из них всего чуть больше, чем было бы Доминику. Я имею в виду, чуть больше, чем есть Доминику. Единственная плохая часть работы — это Кэти, домработница, которая меня ненавидит. В течение первой недели моей работы мы с детьми устроили беспорядок на кухне, когда пекли печенье, и я действительно собиралась всё убрать, но после того, как я искупала обоих, чтобы смыть муку с их волос, я совершенно забыла об этом. Хуже того, Максим Симингтон отчитал Кэти за грязную кухню, прежде чем я успела сказать всем, что это моя вина. После этого разноса Кэти не может меня простить. Она постоянно говорит Роне Симингтон, что я флиртую с её мужем, пытаясь добиться моего увольнения. К счастью, Рона не верит этому.

По ночам я вижу Доминика во сне. Мой сын всё ещё жив. Я знаю, что это так. Если бы он был мёртв, я бы это чувствовала. Это было бы похоже на то, как если бы мне отрезали ногу — я бы заметила. Только потому, что его нет со мной, не значит, что его нет где — то там.

Иногда я фантазирую о его жизни. Я представляю, что какая — то богатая пара усыновила его, и у него есть всё, о чём он только может мечтать. Это гораздо приятнее, чем думать о том, что он мёртв и похоронен в земле.

Я всегда живу от зарплаты до зарплаты, но однажды я накоплю достаточно денег, чтобы нанять частного детектива, который поможет найти его. Но сейчас я даже не могу накопить на ремонт треснутого заднего бампера.

Когда я еду в школу к детям, мой телефон начинает звонить. Я смотрю на экран, и на нём высвечивается имя «Лола». Я вздрагиваю, как всегда, когда она звонит. Лола — часть моей старой жизни, включавшей Доминика. Мне больно говорить с ней.

Но, с другой стороны, она когда — то была моей лучшей подругой. Она была единственной, кто был рядом, когда Доминик исчез, а Клэй сидел в тюрьме. Поэтому я включаю громкую связь.

— Ронни? — говорит она.

— Ага. — Я не свожу глаз с дороги. Здесь люди водят как сумасшедшие. — Всё в порядке?

— Да, но… — Её голос высокий и взволнованный. — Ронни, у меня, возможно, есть зацепка насчёт Доминика.

Что?

У меня не так много времени, прежде чем нужно забрать детей, но я останавливаюсь на обочине дороги. Я беру телефон и прижимаю его к уху.

— Что насчёт Доминика?

— Я не хочу, чтобы ты тешила себя надеждами, — говорит она, — но помнишь, я говорила тебе, что устроилась на работу в мэрию, в отдел записей?

У Лолы дела идут довольно хорошо. Как и я, она завязала, всё ещё живёт в Сент — Луисе, где получила неплохую работу, и она помолвлена. Но больше всего я завидую тому, что ей не снятся каждую ночь кошмары о том моменте, когда она открыла дверцу машины Клэя и обнаружила пустое заднее сиденье.

— Да… — говорю я.

— Ну, женщина по имени Лоррейн Паксон, которая раньше здесь работала, недавно вышла на пенсию, — говорит она, — и я разговорилась о ней с другой женщиной, которая здесь работает, и она рассказывала мне разные истории о сомнительных вещах, которые Лоррейн вытворяла. Например, если тебе нужен был какой — то документ, но у тебя не было всего необходимого, ты просто давал Лоррейн пару баксов, и она всё оформляла.

— Хорошо…

— И я задумалась о Доминике, — продолжает она, — и о том, что если кто — то действительно забрал его и хотел притвориться, что он принадлежит им, им понадобилось бы свидетельство о рождении, верно? Но их трудно получить вне больницы, потому что нужно подтверждение беременности и родов.

— Они могли просто сделать поддельное, — замечаю я.

— Возможно, —