Мы, которых не было - Хелен Либерти Страница 49

— Не продолжай, — перебивает Кирюха.

Я и не собираюсь продолжать. Мне и так этот разговор дается пиздец как тяжело.

— Парни, давайте лучше решим, что делать с Серым. Нам нужно, чтобы он вывел нас на преемника Ярикова. Пора уже заканчивать этот цирк. Я реально устал от всего этого.

— Я уже придумал, что с ним делать, — говорит Стас. — Я поместил его в одну из своих больниц, которую спонсирую. Там его подлатают и заодно вошьют жучок, который он в жизни не заметит. Как только эта инфузория придет в себя, его выпишут. Это примерно дней через пять. А дальше будем за ним следить.

Вот за что я благодарен вселенной — за этих ребят. С ними я всегда могу быть спокоен, знаю, что могу на них полностью положиться

— Супер, молодец, Стас, — на секунду зажмуриваюсь и медленно выдыхаю. — Тогда начинайте следить за ним и держите меня в курсе всего, что всплывет.

Перевожу взгляд на парней и добавляю уже тише:

— И еще. На время я переезжаю в Краснодар.

— Ого. С какого перепугу? Из-за твоей интернет-любви? — тут же бросает Макс.

— Кучерявый, если ты еще раз назовешь ее интернет-девушкой или любовью, я тебе язык вырву и в задницу засуну. Ты уже задолбал, — огрызаюсь я.

— Хорошо, хорошо, — поднимает руки Макс. — А причина какая?

— Первая — Антон. Потому что, как сказала Милена, ему сейчас нужна мужская фигура, что-то вроде отца, чтобы это помогло восстановлению его нервной системы. После того как Даша ушла от Валеры, тот вообще не хочет с ним контактировать, и получается, что кроме меня у него никого нет. Я хочу больше времени проводить с ними. И вторая причина… да, Милена.

— Ой, давай, не строй из себя благодетеля. Сто процентов на первом месте твоя… Милена, — он вовремя поправляется.

Макс, конечно, прав. На первом месте она, как бы эгоистично это ни звучало. Мне нужно сначала все решить с ней, наладить отношения и построить то, что мы должны были построить еще пять лет назад. Главное, чтобы она снова не дала заднюю и не сбежала. Хотя пусть только попробует — в этот раз я точно ее не отпущу.

— Через сколько ты уезжаешь? — спрашивает Кирилл.

— Как только здесь все более-менее устаканится, чтобы мне не пришлось срываться и мчаться обратно.

— Я поеду с тобой.

— Зачем? — удивляюсь я.

— Вдруг понадобится моя помощь. Ты говорил, там у Милены этот пекинес, с которым нужно будет разобраться. Я как раз с этим помогу. Да и Дашку с Антоном давно не видел. Ты же знаешь, она мне как сестра.

— Ладно, — киваю я, хотя мелькает мысль, что тут что-то не совсем чисто. — Тогда поедем вместе.

— Договорились.

Всю неделю, которую я торчу в Москве, выматывают до предела. Этот город всегда действует на меня странно. Для кого-то Москва — место возможностей, силы, движения вперед, а для меня она давно стала чем-то вроде клетки. Здесь слишком много воспоминаний. Слишком много того, что напоминает, кем я стал.

Отец когда-то сказал одну вещь, которая врезалась мне в голову намертво: «Ты родился уже с черным сердцем и отравленной душой. Потому что ты мой сын.» Он говорил, что другой жизни у меня не будет. В детстве я пытался доказать обратное. Спорил с ним, злился, убеждал себя, что смогу жить иначе. Но время все расставляет по местам. Как ни прискорбно признавать — он оказывается прав.

Когда после его смерти я занял это место, все оказалось совсем не таким, как выглядело со стороны. А потом стало слишком поздно останавливаться. В какой-то момент я с ужасом понял: мне начинает нравиться эта жизнь.

Нравится власть. Нравится, когда люди боятся. Нравится знать, что одно мое слово может решить чью-то судьбу. Нравится наказывать тех, кто решил перейти дорогу. И я принимаю эту сторону себя.

Но есть человек, которого я до сих пор хочу уберечь от всей этой грязи — Милена. Для меня она всегда была чем-то светлым. Единственным нормальным в моей жизни. Тем, что существовало отдельно от всего этого дерьма. И самое паршивое — даже ее я в итоге не смог защитить.

От всего происходящего голова идет кругом. Виски неприятно пульсируют, а мысли зациклились на одном и том же, не давая переключиться хоть на что-то другое.

К Ефимову.

К Милене.

Из-за каких-то жалких, тупых, детских обид этот ублюдок просто взял и сломал ей жизнь. Решил, что имеет на это право. Что может использовать Милену как способ ударить по мне.

От одной мысли об этом начинает темнеть в глазах.

Но сейчас эмоции только мешают. Нам нужен выход на него. И Ефимов — единственная нитка, которая пока есть в руках. Поэтому Ефимова мы отпускаем. Точнее, позволяем ему поверить, что удалось сбежать. Со стороны все выглядит как невероятное везение. Но на самом деле это часть плана.

Как и говорил Стас, ему вшили жучок, который он в жизни не заметит. Плюс ко всему Кирюха взломал его телефон, соц. сети.

Мы видим почти каждый его шаг: где он бывает, с кем переписывается, куда едет и с кем встречается.

Этот ублюдок должен привести нас к тому, кто нам действительно нужен.

Первые дни он вообще не подает никаких признаков жизни. А потом, словно переключили тумблер, начинает шататься по клубам, накуриваться до полной отключки и переписываться с какими-то шлюхами с сайтов знакомств. Смотрю на это и все больше убеждаюсь, что зря мы его тогда отпустили. Надо было прикончить эту мразь прямо там, на складе. Сделать так, чтобы он захлебнулся в собственной крови.

Но сегодня лед наконец трогается.

Утром Кирюха сообщает, что Ефимов купил билет в один конец до Чикаго. Это выглядит странно. Очень странно.

Мы снова шерстим его телефон, переписки, почту, заметки — все, что только можно проверить. Никакой информации о том, зачем ему туда лететь, нет. Ни одного намека. Ни одной зацепки.

А значит, вывод напрашивается сам собой: эта поездка запланирована давно. И он старается не оставлять после нее никаких следов.

Я уже собираюсь сам лететь за ним в Чикаго. Хочу довести все до конца лично. Но мои планы портит Макс, который влетает в кабинет почти сразу после того, как мы получаем информацию по Ефимову.

— Сокол, я решил. Я поеду за этим ебанатом натрия и все выясню, — бросает он так, будто вопрос уже решен.

— Макс,