Родинка на линии судьбы - Лина Богданова Страница 43

* * *

Медовый месяц они провели здесь же. Укромный островок в тёплом море Соня считала счастливым. Тут бы насовсем остаться. Что может быть лучше томных азиатских ночей, туманной неги рассветов, ласкового бриза и сводящих с ума ароматов? Разве что близость любимого человека. Вполне досягаемая для Сони ценность. Неудивительно, что счастье целиком и полностью захватило её. Месяца на два. До февраля.

А потом дома у Алексея возникли проблемы. Пришлось собираться в обратный путь. На сборы ушёл последний месяц зимы. И часть марта. Возвращаться пришлось через Европу, где у Алексея имелись полезные для оформления документов связи.

— Да и малыша пора лучшим специалистам показать, — он нежно поглаживал пока незаметный животик будущей мамы. — Я договорился. Проведём комплексное обследование в Швейцарии. Получим рекомендации.

— Не надо обследований, — морщилась Соня, принимая ласку. — У нас и так всё хорошо. Я же чувствую. Наш мальчик растёт здоровеньким.

— А потому лишняя забота не помешает. Долгие перелёты, смена климата, недавние твои переживания. Я бы хотел подстраховаться.

— Ну, не знаю… — Соня прятала светящееся от счастья лицо в приятно пахнущей фланели его сорочки. — Мне бы хотелось сохранить тайну. Как-то неловко выпячивать свою радость перед иностранцами. Думаешь, я глупая?

— Самую малость, — он зарывался в её волосы и щекотно шептал на ушко любимой волнующие приятности, — за что и люблю…

И Соня улетала на облака, каталась на радуге, зависала в завитках Северного сияния. Её малыш, её Серёжка родится в любви и внимании. Её Серёжка… Продолжение брата…

Неиссякаемая энергия теперь имела единственное направление: будущий ребёнок. Об остальном заботился муж. Соня совершенно не интересовалась обменом документов, визами, заказом билетов. Не печалилась о собственном гардеробе. Вместо этого подолгу гуляла в парке, слушала музыку, читала сказки. Выбирала одежду и пелёнки для своего первенца. Рассказывала о бабушке, дедушке и дяде. Что-то обещала. К чему-то призывала.

Алексей отошёл на второй план. Теперь он существовал исключительно для её удобства. Договаривался с врачами, переводчиками. Созванивался с родителями. Вывозил будущую маму в самые чистые парки. Заботливо накрывал пледом. Подавал зонтик или шарф. Покупал нужные вещи. Выбирал кассеты для магнитофона. Пирожные к ужину. Цветы к пробуждению.

Возможно, ревновал. Сердился. С неприязнью воспринимал капризы. Но ничем не выдавал чувств и эмоций. Много работал — звонил, писал, ездил. А к вечеру успевал возвратиться. Заботливый. Встревоженный. Предупредительный. И слегка отстранённый.

* * *

Перед посадкой в самолёт Алексей легонько прижал к себе супругу. Поцеловал в висок. Шепнул в самое ухо:

— Держись. Полёт не из лёгких.

И всё. Отстранился от внешних раздражителей. Погрузился в размышления. А после подъёма на полётную высоту ушёл в соседний отсек.

— Мистер имеет серьёзный дела, — сообщила услужливая стюардесса. — Вы собираетесь спать или смотреть видео?

— Спать… — обиженно протянула Соня. — Долго-долго.

— Прекрасно, — заметный акцент придавал словам бортпроводницы иронический оттенок. — В пять я принесу вам обед. Это удобно?

— Удобно. Пять часов — самое время для обеда. И напомните об этом мистеру Тихонову.

— Боюсь, он не успеет к этому времени освободиться, — улыбка на лице девушки напомнила венецианскую маску. — Имеет серьёзный дела…

— В таком случае обед ему вы подадите на рабочее место. А для меня включите хороший фильм. «Москва слезам не верит» есть?

— Конечно, — венецианская маска сползла с хорошеньких пунцовых щёчек, уступив место нормальной человеческой улыбке. — Такой хороший фильм, миссис! Just wonderful![7]

— Just wonderful! — повторила Соня с ответной улыбкой. — Да, не забудьте принести стакан молока.

Закрыла глаза и погрузилась в нежную молочную пенку своих размышлений. Следовало предупредить сына о предстоящем полёте и рассказать ему сказку на сон грядущий.

«Будем в Москве, сразу отправлю телеграмму тётушке, — напомнила себе Соня перед нырком во внутренний мир. — Европейские послания могли и не дойти. А на своей земле нечего прятаться и играть в заморских шпионов. Как-нибудь на досуге уговорю мужа отпустить на недельку домой. Вместе с сыном…»

Пообещала и тут же забыла о родственнице. Теперь всю её жизнь занимал Серёжка. Не Залесский, к сожалению. Всего лишь Тихонов. Зато родной. И горячо любимый.

* * *

Они долетели до Улан-Удэ тёмным ненастным вечером. Соня перенесла перелёт и посадку неважно. Побаливала голова, закладывало уши. Тошнота то и дело подступала к горлу. Она много пила, отчего отекли ноги. Да и настроение склонялось к абсолютному нулю. Всё раздражало и нервировало.

— Обязательно использовать вертолёт? — капризничала она, пересаживаясь в серебристую кроху-стрекозу. — Не проще ли на автобусе?

— Не проще, — терпеливо отбивал подачи Алексей. — Дороги скользкие. Да и ночь на носу. Два часа трястись в кромешной тьме — такого и врагу не пожелаешь. А тут… — он ласково коснулся завитка на Сонином виске. — Тут самые дорогие и любимые люди.

А ведь он притворяется! Сплошь! И в ласках, и в словах! Похоже, терпеть не может. Ни её, ни ребёнка. Откуда что взялось? И потом ладно она, капризы и всё такое. Но ребёнок-то в чём виноват? Соня зашмыгала носом и устроилась в уголке салона, подальше от Алексея.

Ей было противно. И стыдно. Противно по непонятным причинам. А стыдно — за неожиданные мысли в адрес мужа. Откуда они взялись? Неблагодарная. После всего, что он для неё сделал. Для неё и для ребёнка. Буквально спас и её, и сына.

— С тобой всё в порядке? — осведомился Алексей, усаживаясь рядом с пилотом.

— Нормально. Не бери в голову. Просто устала.

— Чай будешь?

— Буду.

А что ей оставалось делать в темноте? За стеклом иллюминатора сплошной мрак. И дождь хлещет. Спать? Сколько можно?! Она уже и так проспала всё на свете! Думать? О чём? Думано-передумано тысячу раз.

— Чаю хочешь, сынок?

Молчание. Знак согласия.

На второй чашке вертолёт стал снижаться. Муж отдавал распоряжения суровому на вид штурману — бортпроводника в салоне не оказалось. Тот понимающе кивал, сочувственно косился в сторону пассажирки. Принял пустую чашку. Ушёл в кабину. Плотно закрыл за собой дверь. Соня проводила его взглядом, почувствовала приятную лёгкость в теле и прикрыла глаза.

* * *

Пробуждение оказалось вполне приятным. Тихо. Тепло. Мягко. Вкусно пахнет. Незнакомый дом светился изнутри медовыми оттенками дерева — стены представляли собой толстенные, плотно пригнанные друг к другу брёвна. Полы и потолок из широких некрашеных досок. Мебель — тоже. Для полного счастья не хватало солнца. И любимого рядом.

Соня выглянула из окна и не увидела ничего: окно было маленьким и глубоко