Исключение из правил - Татьяна Берест Страница 36

Малышка жмется ко мне.

— Алис... а тут волки или медведи есть? — шепчет она совсем тоненько.

«Я хреново училась в школе, особенно по части биологии, но вроде бы в наших широтах никто никого не ест. По крайней мере, я ни разу в новостях не видела, чтобы в этих краях кого-то сожрали».

— Нет, конечно, — глажу ее по спутанным волосам. — Только зайцы и белки. Толстые, ленивые белки.

Она еще сильнее вжимается в мои ребра. Не знаю, есть ли вообще смысл идти дальше в темноте. Да, мы должны выйти к людям. Но в потемках мы скорее ноги переломаем или пойдем по кругу.

Сумрак сгущается. Лес оживает сотнями пугающих звуков: где-то хрустит ветка, вечно что-то шевелится в кустах, зрение уже не справляется с тенями.

Ева резко вздрагивает.

— Алис... тут волки.

Прижимаю ее к себе еще крепче.

— Малыш, тебе кажется. Это белки по веткам скачут...

Она цепенеет.

— Нет, Алис. Волки.

Поворачиваю голову. И кровь стынет в венах.

В плотном сумраке, всего в паре десятков метров от нас, вырисовываются темные силуэты. Четыре мощные лапы. И две огромные, опущенные к земле морды.

Внутренности сводит ледяным, парализующим ужасом.

«Надо было бежать дальше. Надо было сидеть у реки. Сука...»

Наклоняюсь к уху Евы. Губы не слушаются.

— Малышка, слушай меня внимательно, — шепчу я. — Сейчас я с ними поиграю... побегаю. А ты со всех ног беги в другую сторону. Ищи дерево с ветками пониже и лезь наверх. Поняла?

Она не спешит слушаться. Вцепляется в меня так, что не оторвать.

В повисшей тишине я отчетливо слышу хриплое звериное дыхание. Они делают шаг к нам.

Смотрю на надвигающиеся силуэты и сглатываю ком в горле.

— Ну зачем вам девочка... — шепчу обречённо. — Там же и грызть нечего...

17. Фарид

Пялюсь в монитор, пытаюсь свести цифры в договоре, а перед глазами — она. Её огромные, потемневшие от утренней обиды глаза. Кручу в башке каждую её фразу на повторе. Засыпаю с мыслями о ней. Просыпаюсь — с ними же. Ну, и с ней под боком, если удается урвать у этой жизни немного не краденого времени.

Да и хрен ли теперь рефлексировать. Нет смысла пытаться что-то отмотать назад, выстроить правильные рамки или загнать себя в логику. Вскрыло. Случилось так, как случилось. Я увяз в этой девочке по горло.

Резкий звонок мобильного вспарывает тишину кабинета.

Кидаю взгляд на экран — Алиса.

Хватаю трубку:

— Да, маленькая?

В ответ — пустота. Короткий треск, обрыв связи, и звонок слетает.

Под ребрами неприятно, глубоко царапает. Алиса вообще не из тех, кто звонит просто так, чтобы поболтать ни о чем.

Быстро жму на перезвон.

«Абонент временно недоступен…»

В груди начинает тянуть. Вспоминаю их утренний маршрут: они с Машей и Евой должны быть на занятиях.

В голову лезет мысль: неужели моя мелкая опять что-то вычудила и разнесла им там половину клиники, а Алиса не знает, как это разгрести?

Набираю Машу. Гудки не идут и двух секунд — берет мгновенно.

— Фарид, давай очень быстро, — чеканит она на фоне гула и суеты. — Я только влетела в корпус, меня экстренно в операционную выдернули, время на секунды идет!

Выдыхаю. Стараюсь не паниковать и звучать ровно.

— Маш, Ева с Алисой где?

Маша чем-то шуршит, видимо, на ходу скидывая одежду.

— Я сорвалась, они на площадке остались. На такси доедут. Там, кстати, Ира твоя бывшая крутилась...Что-то стряслось, Фарид? Мне мыться надо идти, не могу говорить!

«Сука. Твою же мать, Ира… Какого хрена ты там вообще забыла?»

Стискиваю зубы.

— Нет. Всё нормально, Маш, — рокочу спокойно. — Иди работай, не отвлекаю.

Откидываюсь на спинку кресла. Снова жму вызов. Тот же голос автоответчика.

Тревога поднимается от солнечного сплетения холодным спазмом, блокирует кислород.

Резко поднимаюсь и быстрым шагом иду на парковку. На ходу набираю Наиля.

— Да, брат? — отвечает он мгновенно.

— Алиса с Евой гуляли около детского центра. Она позвонила, вызов сразу сорвался, и теперь телефон недоступен, — говорю я и падаю за руль. — Я еду туда.

В трубке повисает секундная пауза.

— Я подъеду, — ровно отзывается он. — Мало ли.

Бросаю телефон на приборную панель, врубаю передачу и рву с места.

В башке крутятся сотни самых херовых сценариев. Авария. Неудачное падение. Кто-то влетел в них на тротуаре. Господи, пусть это будет просто вдребезги разбитый телефон... Пусть она выронила его, пусть сейчас сидит где-нибудь на веранде — плевать, только бы целая. Только бы обе были целые.

Двадцать минут дороги сливаются в один смазанный кадр. Топлю педаль в пол, жестко режу поток, пролетая перекрестки на мигающий. Движок ревет на повышенных оборотах.

Экран на панели загорается. Наиль.

Врубаю громкую связь:

— Да.

Наиль глухо прочищает горло.

— Фарид... — цедит он жестко. — Официант с веранды говорит, что точно видел их. К ним подошли двое мужиков. Затолкали обеих в черную машину и уехали. Мои ребята уже поднимают камеры.

В глазах мутнеет. Белая дорожная разметка сливается в грязную полосу. Голос Наиля превращается в неразборчивый шум. Больше не слышу ни единого его слова.

«Сука… В смысле — затолкали?»

Моих девочек. Блядь. Затолкали в тачку тех, ради кого я открываю глаза по утрам? Кажется, что втягиваю ноздрями их запах. Слышу их голоса. Перед глазами вспыхивает сегодняшнее утро — завтрак, где Ева звонко смеялась и смотрела на меня с безоговорочным доверием, и Алиса…

Руки на руле колотит дрожью. Пальцы сводит судорогой. Резким, слепым ударом по экрану сбрасываю вызов. Лезу в настройки, выдираю из черного списка номер и жму вызов.

Во рту четко оседает металлический привкус собственной крови.

Идут гудки. Долгие. Сверлящие мозг, как бормашина. И наконец, в динамике раздается тихий, с легкой хрипотцой голос:

— Фарид?..

«Дышать… Надо просто дышать».

— Где они, блядь? — цежу я не своим голосом. — Ты совсем ебнулась? Ты вообще не поняла, в каком направлении пошла и с кем решила сыграть? Я тебе, сука, очень советую открыть рот прямо сейчас. И не ждать, когда я приеду.

В трубке виснет ебучая тишина. Слышно только, как ломается ее сбившееся дыхание.

— Кто?.. — блеет она непонимающе. — Ты о чём вообще?.. Фарид...

«Как же охуительно хорошо, что ты сейчас не сидишь рядом».

Воздух со свистом вырывается сквозь стиснутые челюсти.

— Девочки мои где, я тебя спрашиваю?! — реву я в трубку с силой.

В динамике