Однажды влюбившиеся вдвойне пугливы - Хлоя Лиезе Страница 36

— Джульетта? — голос Уилла раздаётся прямо за моей дверью. — Ты в порядке?

— Нет! — кричу я. — У меня кризис мокрого гардероба.

На мгновение воцаряется тишина, затем он спрашивает:

— Тебе, э-э... нужна помощь?

Я стону от досады.

— Да. Но предупреждаю, ты увидишь мой лифчик.

Ещё мгновение молчания.

— Эм, окей.

— Тогда заходи.

Дверь распахивается. Уилл входит, прикрывая опущенную голову обеими руками, как козырьком. Он входит, осторожно ступая, но всё же умудряется задеть бедром мой комод и наступить ногой на мою тапочку, лежащую посреди комнаты.

— Уилл, ты можешь сбросить шоры. В конце концов, тебе всё равно придётся посмотреть. Это проблема для двух глаз и двух рук.

Уилл нерешительно опускает руки. Его взгляд тут же останавливается на моей груди, и глаза широко распахиваются. Он смотрит в потолок. Его щёки ярко-красные.

— Прости. Я... — он с трудом сглатывает. — Очень извиняюсь.

Моё тело слишком ноет, мне слишком дискомфортно, чтобы обращать внимание на то, что он только что увидел.

— Просто избавь меня от этого, пожалуйста.

— Точно, — Уилл подходит ближе, наклоняясь надо мной. Я закрываю глаза и вздрагиваю, когда он запускает руки мне под свитер и быстро находит проблемное место. Я чувствую, как ослабевает крабик на моих волосах, и свитер спадает обратно на моё тело. Мои руки опускаются, и я встряхиваю ими, радуясь, что мне больше не нужно их держать их поднятыми.

Я одёргиваю майку вниз и снимаю свитер, швыряя его в угол.

— Спасибо тебе, Господи.

— Можно просто Уилл, — выдаёт он.

Смех вырывается из меня с такой силой, что я задыхаюсь. Это последнее, что я ожидала от него услышать.

— Уилл Орсино, что мне с тобой делать?

Наши взгляды встречаются. Выражение лица Уилла напряжённое, он не мигает.

Я чувствую, что краснею, смущаясь под его пристальным взглядом.

— Что такое?

— Ты просто... — его пристальный взгляд скользит по моему лицу. — У тебя, чёрт возьми, лучший смех на всём белом свете.

Моё сердце колотится и совершает такие кульбиты, словно оно оступилось на ступеньке и покатилось вниз по лестнице.

— Мне говорили, что у меня громкий смех.

— О, безусловно громкий. Но это... правильно, так и должно быть. Как... фейерверк. Когда ты смотришь в небо, наблюдая, как они озаряют ночь, всё сверкает и переливается, и за столь грандиозным взрывом не может следовать ничто другое, кроме такой красоты. Именно так... ощущается твой смех, таким он и должен быть — громким и красивым.

— О божечки, — у меня вырывается прерывистый выдох. — Это был отличный комплимент. Десять баллов из десяти, никаких замечаний.

— Я не... — Уилл с трудом сглатывает. — Я не практиковался в комплиментах.

— Я знаю, — шепчу я. — Но если я скажу себе, что ты практиковался, то... тогда мне не так сильно захочется поцеловать тебя.

Взгляд Уилла темнеет. Он делает шаг ближе ко мне. Я хватаюсь за край его футболки, пытаясь удержаться, безнадёжно пытаясь вернуть себя к реальности.

— Что, если я тоже хочу тебя поцеловать? — шепчет он.

Я облизываю губы, наклоняясь к нему всем телом.

— Мы же договорились, что не должны этого делать.

— Договорились, — Уилл убирает мокрые волосы с моего виска.

— Потому что это было бы не для тренировки, — отвечаю я ему. — И тренировка — единственная причина, по которой мы должны вести себя романтично.

— Верно, — тихо говорит он.

— С другой стороны... — я смотрю на его губы. — Друзья иногда целуются. Мы друзья.

Из его горла вырывается тихое «хммм».

Я нагло вру, и мы оба это знаем. Мы бы не стали целоваться как друзья. Мы бы целовались как люди, которые хотят сорвать друг с друга одежду.

Мне следовало бы отстраниться. Ему тоже следовало бы. Но мы этого не делаем. Мы смотрим друг на друга, груди поднимаются и опускаются в такт нашему дыханию.

И тут рука Уилла скользит по моим волосам, пальцы погружаются глубже. Его пристальный взгляд ищет мой, затем он шепчет «Нахер всё это» и рывком привлекает меня к себе.

Я всхлипываю от облегчения и обнимаю его, неуклюже, отчаянно.

Наши лбы соприкасаются, дыхание вырывается из лёгких. Наши носы соприкасаются. Я обхватываю Уилла за шею, и мои пальцы тоже зарываются в его волосы.

И вот, наконец, его рот касается моего, едва заметно, всего на мгновение, затем сильнее, прижимаясь глубже, дольше. Тёплый, мягкий, такой невероятно приятный. Я невольно выдыхаю, когда открываю рот, и его язык ласкает мой. Из меня вырывается ещё один стон, огонь пробегает по моим венам, скапливаясь глубоко внизу живота, когда Уилл зарывается рукой глубоко в мои волосы, а другой обхватывает моё лицо. Я подаюсь языком в его рот, и он стонет, затем углубляю наш поцелуй, такой глубокий, что это похоже на секс, который заставляет тебя чувствовать себя захваченной, поглощённой, разбитой вдребезги и снова собранной воедино.

Я скулю, когда Уилл отстраняется, нежно целуя уголки моего рта, изгиб верхней губы, мою нижнюю губу, которую он ласково прикусывает зубами. Вцепившись в его рубашку, я притягиваю Уилла ближе, отчаянно желая не потерять его, не потерять это. Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.

Я практически забираюсь на него, как на дерево, приподнимаюсь на цыпочки, притягиваю к себе. Мне нужно больше — больше его тела, прижатого к моему, его веса, тепла и силы.

Уилл заключает меня в объятия, прижимает к груди, и у меня почти подкашиваются колени. В тот момент, когда наши губы соприкасаются, наши языки двигаются и танцуют в медленном, чувственном ритме — жаркие, глубокие движения, которые становятся всё жарче, влажнее, быстрее, пока каждый вдох не превращается в судорожный выдох у губ друг друга. Руки Уилла тёплые и сильные, по ним пробегает едва заметная дрожь, когда он проводит ими вверх и вниз по моим рукам, по шее, по волосам, снова обхватывает моё лицо, затем спускается по моему телу, пока они снова не обвивают мою спину, чтобы притянуть меня к нему.

Я выгибаюсь, когда он прижимает меня ближе, мои груди льнут к его груди, кончики его пальцев касаются моих рёбер.

— Уилл, — ахаю я в наш поцелуй. Я обхватываю ладонями его щёки и завладеваю его ртом.

— Джульетта, — шепчет он.

Мы медленно прерываем