Наши тонкие струны - Крис Таллик Страница 34

Крис тянет за змейку, но дверь не открывается.

– Подойдите поближе, один за другим, – Крис транслирует инструкции. – Улыбнитесь. Вас снимает скрытая камера.

Датчики у входа сканируют их лица по очереди. Затем дверь особняка сама собой отворяется. На пороге никого нет.

– Мистика, – оценивает Серега.

– Какая нахрен мистика? – возражает Макс. – Больная фантазия. И безудержный пафос.

– Тихо. Они все слышат.

Просторный холл отделан темным мрамором. Лампы в бронзовых люстрах еле светятся. Конечно, тут живут эксцентричные миллионеры, которые экономят электричество.

Или не экономят.

Потому что в подземном этаже вместо погреба с картошкой устроена настоящая репточка. Со звуком киловатт на двадцать, не то, что у них в институте. Мощные ламповые головы уже прогреты, втыкайся и играй. На подиуме – японская ударная установка, правда, без тарелок (сегодня она и не понадобится). В комплекте даже запасные гитары: простенький страт-мексиканец, тяжелый старый джаз-бас и акустика неизвестной марки. В углу приставлен к стенке красный синтезатор «норд» – так, на всякий случай. Увидев все это, Крис на секунду-другую перестала притворяться невозмутимой.

Для Макса нашелся диджейский пульт с обработками. Совсем как его эмулятор, только настоящий, железный.

В центре, на прямой стойке, – немецкий вокальный микрофон. Такой Маша видела только в каталогах, под заказ. Там он стоил полмиллиона.

По краям зала разбросаны мягкие бесформенные кресла-мешки и диваны, в которых можно утонуть. Вокруг – никого.

Кем бы ни оказались эти неизвестные заказчики, они не спешат.

– Ну и ладно, – говорит Крис вполголоса. – Сказали сделать пока саундчек.

Машка отходит к стене. Проваливается в кресло, как в кучу с песком.

По ее глазам не понять, о чем она думает. А на губах – черная масочка.

Крис достает из кейса свою гитару и пару педалей. Подключается, пробует звук.

Мурашки бегут у нее по спине. Она никогда не играла на таком мегааппарате. Когда делаешь громкость на минимум, а звук все равно накрывает тебя волной, как медленный шторм. Это – восторг. Это – секс. Это поймет только гитарист(ка).

Сережка думает о чем-то похожем.

– Крис, – говорит он. – Это реальный рок-н-ролл, блин. Я чего подумал… хочешь, я на пару песен басуху возьму?

– Погоди. А ты умеешь?

– А чего там не уметь? Четыре струны. Я в музыкалке иногда на домре играл. И на укулеле.

Макс что-то шепчет в рифму.

– Ну попробуй, – разрешает Крис.

Серега бережно ставит аккордеон на пол. Снимает со стойки черный «фендер». Немного вытягивает ремень по своему росту. Берется за гриф. Пробует струны. Наигрывает знаменитый бесконечный квадрат Луиса Джонсона из песни «Billie Jean». Он что, и фанк играть умеет?

Крис подыгрывает. Крис любуется. И даже чуть-чуть завидует.

Этот парень ей и раньше нравился, со своей гармошкой. Но сейчас он – рок-звезда. Курт Кобэйн, которого уговорили немного подстричься.

Даже его лицо стало другим. Он вполоборота смотрит на длинный басовый гриф. Не слишком ловко зажимает лады. Плевать. Оказывается, в профиль Сережка еще симпатичнее. И как будто даже взрослее. Он на ее глазах стал взрослым. Вместе с ней. Она сделала его таким. Слепила, как этот чертов скульптор свою ожившую статую.

И звук. Звук бас-гитары резонирует с ее телом. Что бы кто ни говорил, это строго мужской звук. Он не накрывает, он идет снизу. Он поднимается и живет в ней, глубоко-глубоко. Еще немного, и Крис бросит гитару и заставит Сережку сделать то же самое. Что будет потом, опасно даже думать.

К Маше на кресло-мешок подсаживается Макс.

– Не грусти, – говорит он. – У нее это временно. Чисто гормональное.

Он проницательный, этот Максим. И немножко жестокий при этом.

Маша опускает голову. Поправляет маску.

– Я сама виновата, – говорит она. – Смешно было даже надеяться. Поверить в свою нормальность. Когда ты на самом деле… больная психопатка.

– Не больная… просто Крис любит всех мучить… потому что ее… тоже… разве ты не знаешь?

Его сестра как будто слышит:

– Маш, – говорит она в микрофон. – Иди ко мне. Пожалуйста.

Маша поднимает взгляд. На ее глазах слезы.

Это улыбается она с трудом, плакать – гораздо легче.

– Сегодня басист не нужен, – продолжает Крис. – У нас в петлях классно бас прописан. Максоид что, зря старался?

У Макса горят глаза. Он тоже любит, когда его хвалят.

Серега молча отключает «фендер» и возвращает обратно на стойку. Надевает свой любимый аккордеон («Вельтмайстер» радостно вздыхает).

– Я готов, – говорит Сергей.

– Макс. Втыкайся тоже понемногу. Ребят, мы команда. Мы сюда пришли программу играть, нам за слезы-сопли не заплатят. Это шоу-бизнес. Если кого обидела, прошу меня простить. Маша, это про тебя в основном. Я сейчас скажу пару слов… если что, это название песни. Ты мое солнце.

Маша занимает место у микрофона. Сдвигает маску на шею. На Крис она не оглядывается.

Тихонько проводит пальцем по ветрозащитной сетке.

– Раз, раз, раз. Проверка звука. Ты мое тоже.

043. Если повезет

Когда Кристаллики уже и не ждут, в подвале появляется молодой человек. Высокий и худой, с бородкой, в темном опрятном костюме, пусть и без галстука. Хорошо, что никто из музыкантов не знает, сколько стоит этот костюм. Крис догадывается, но молчит.

Макс отключает звук. В ушах у всех слегка звенит. Сергей снимает аккордеон и ставит на пол. На всякий случай руки надо держать свободными.

– Добрый вечер, – говорит пришелец. – Меня зовут Бастиан. Я – помощник здешнего босса. Простите за формальности, но… давайте-ка сверим ваши имена по списку.

Ребята представляются по очереди.

– Окей. Будем знакомы. Теперь я кое-что объясню. Как вы уже поняли, здесь у нас что-то вроде закрытого клуба. Наш владелец иногда и сам любит поиграть на инструментах с друзьями… тряхнуть стариной… или послушать кого-нибудь. И вот он совершенно случайно увидел вас в интернете. Точнее, не совсем случайно, это я ему показал. Но вы ему понравились.

Как ни крути, это приятно слышать. Кристаллики приободрились.

– Продолжаю. Зрителей у вас будет мало, или вообще никого. Это не должно вас волновать. Просто отыграйте программу. Гонорар будет выплачен в любом случае. Добавлю только, что для всех выступавших здесь… до вас… первый гонорар становился последним. Больше их не приглашали.

– Офигеть какой мотиватор, – говорит Крис. – И все же… почему вы именно нас выбрали?

– Долго рассказывать. Если повезет, спросите сами у босса.

– А если не повезет? – спрашивает Серега.

– Вернетесь домой и забудете этот день.

– Какая жалость, –