Тайны Туман - Рина Кент Страница 33

Через несколько минут ее веки приоткрываются. Эти мягкие карие глаза, закаленные «Омегой», смотрят на меня, и она улыбается. Она черт возьми улыбается, словно видит перед собой самый прекрасный пейзаж на свете.

Каждым своим взглядом Бунтарка смотрит в душу, которую, как я думал, я даже не имел.

Мой долг, защитить эту медленно угасающую улыбку, прежде чем ее отнимут.

— Давай уедем, — говорю я.

Она сглатывает и медленно садится.

— Это не смешно. Не давай мне пустых надежд, Ястреб.

— Я когда-нибудь шутил?

Она осторожно качает головой, подозрение все еще четко читается на ее лице.

Я хватаю ее за плечи, чтобы она смотрела на меня.

— Мы выполним наши пятьдесят целей за пару месяцев или недель. Охранников, которые следуют за нами, станет меньше, а Аид думает, что контролирует нас через «Омегу», поэтому верит, что мы всегда вернемся за дозами. Мы не вернемся.

— Не вернемся? — переспрашивает она с недоверием.

Я качаю головой:

— Мы убьем сопровождающих нас охранников и сбежим. Это будет несложно, если их будет всего несколько.

Она сглатывает:

— А… а как же «Омега»?

— Это самая сложная часть, — я чешу подбородок. — Мы можем откладывать часть нашей дневной дозы, хотя бы половину, но делать это можно, только когда мы снаружи, а не внутри «Ямы», где есть камеры. Затем мы заберем остатки с собой, когда сбежим. В какой-то момент «Омега» закончится, и члены «Нулевой Команды» погибали, как только доза перестала поступать, но я готов постепенно слезть с нее. Я лучше пойду на этот риск, чем буду тратить остаток жизни в этом аду.

Я смотрю на ее мягкое лицо. Это больше слов, чем я произнес за все восемь с лишним лет, что мы знакомы. Но я планировал это месяцами, убеждаясь, что нет ни одной лазейки.

Туман берет мою руку в свои и касается губами моих костяшек.

— Я тоже готова рискнуть. Я хочу выбраться отсюда вместе с тобой.

Я выдыхаю, чувствуя удовлетворение от того, что наша свобода уже не за горами.

— Ты все еще планируешь отвезти меня во Францию? — она ухмыляется, и ее нос очаровательно сморщится.

— Я отвезу тебя куда угодно, Бунтарка.

— Призрак и Тень тоже могут поехать, да?

Я киваю.

— Но давай не будем рассказывать им о нашем плане, пока не будем уверены на сто процентов, что он сработает.

— И Инк.

Я издаю низкий рык. Мне не нравится время, которое она проводит с ним. Я ненавижу то, что она вообще с ним разговаривает, когда должна проводить все свое время со мной.

Я все еще обдумываю, как его убить. Но сначала он должен закончить мою татуировку.

Туман толкает меня в бок.

— Да ладно тебе. Он же друг.

Я ворчу в знак согласия. Убить его за пределами «Ямы» будет проще. А еще лучше, если он сдохнет от случайной ломки, и мне не придется пачкать руки.

Туман визжит и забирается ко мне на колени, обвивая шею руками. От ощущения ее мягких изгибов и округлой груди я мгновенно твердею. Черт. У меня годами «синели» из-за нее яйца, но я изо всех сил стараюсь не давить на нее. Если отбросить «Яму» и все безумие «Омеги», мы все еще молоды.

Мы дурачимся, ласкаемся и целуемся до потери дыхания, но я всегда останавливался до того, как все заходило слишком далеко.

В этот раз я не думаю, что смогу даже поцеловать ее без того, чтобы мой член не потребовал входа внутрь.

Я пытаюсь оттолкнуть ее, но вместо того, чтобы дуться и не разговаривать со мной целый день, Туман лишь крепче обхватывает мою шею и смотрит на меня яркими карими глазами.

— Я люблю тебя, Ястреб.

Я слегка улыбаюсь.

— Ты хоть знаешь, что значит это слово?

Она пожимает плечом.

— Это значит, что я бы умерла за тебя.

Я хватаю ее за подбородок и качаю головой.

— Никогда не повторяй этого. Ты никогда не подвергнешь себя, чертовой, опасности ради меня. Если кто и умрет, то это буду я.

Я должен был умереть в тот день, когда ее втолкнули в «Яму». С тех пор я живу только ради нее.

Только ради нее.

— Ты не умрешь, — она хмурится на меня.

— Ты не будешь подвергать себя опасности. Это понятно? — отрезаю я.

— Я пообещаю, если ты пообещаешь не подвергать себя опасности.

Она наклоняется и запечатлевает поцелуй на моих губах. То, что начинается как медленный чмок, превращается в страстный вихрь моего языка против ее. Я отстраняюсь, потому что опасно близок к тому, чтобы сорвать с нее одежду.

— Почему ты всегда отталкиваешь меня? — она скрещивает руки на груди и дуется.

— Ты не готова.

— Я готова, — она сжимает в кулаке край моей футболки. — Я всегда была готова для тебя.

— Бунтарка…

— Ты мне нужен, — она проводит губами по моей щетине, глядя на меня уязвимыми глазами. — Я не нужна тебе?

Я прижимаюсь эрекцией к ней, чтобы она знала, какой эффект производит на меня.

— Ты разве не видишь, как сильно ты мне нужна, Бунтарка?

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я уже поглощаю ее губы. Язык против языка, кожа против кожи, сердце против сердца.

Я стараюсь делать это медленно, целовать каждый дюйм ее тела, каждый шрам и каждое пятнышко. Я хочу выгравировать себя под ее кожей и никогда больше не уходить.

Все еще целуя ее до беспамятства, я занимаюсь с ней любовью, шепча, как она прекрасна. Как я не могу перестать думать о ней или не смотреть на нее. И что если она когда-нибудь уйдет от меня, я переверну землю с ног на голову, пока не найду ее.

Настоящее

Я выбрасываю сигарету, не потрудившись докурить.

Обещание, которое я дал ей столько лет назад, все еще живет во мне, как нечто осязаемое. Это идеальная возможность выполнить его.

Я направляюсь обратно к дому с решимостью, пульсирующей в венах.

У входа я замираю.

Конечно, я не ожидал, что Туман будет здесь. Я думал, она в комнате, принимает душ или что-то в этом роде. То, что я вижу на столе, переворачивает мой желудок.

Кровь. Много чертовой крови, пропитавшей стол и занавески.

Черт