Перекрестные сигналы - Ханна Коуэн Страница 31

Внезапно нахождение здесь кажется скорее наказанием, чем опытом обучения. Во всяком случае, я думаю, единственное, что я усвоила, это то, что такого парня, как Финн, нет в моем будущем. Его понимание и терпение недоступны девяноста девяти и девяти десятым процентам мужского населения, и наблюдение за тем, как он души не чает в женщине, которая ему даже не интересна, не приносит мне ничего, кроме боли той чувствительной части меня, которой я хотела бы, чтобы не существовало.

Мои глаза начинает жечь, и я быстро сморгиваю влагу, пока она не успела сбежать. Я уже отошла от толпы возбужденных детей и повернула обратно к ванной, расположенной в нескольких футах слева. Разочарование огнем обжигает мою кожу, когда я толкаю дверь и ныряю в пустую кабинку, запирая ее дрожащими пальцами.

Выдыхая, я достаю телефон из сумки и завершаю разговор, на котором была все это время, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь другом. Работа, друг, гребаное уведомление от приложения Solitaire, которое я проверяю каждый вечер, что угодно. Я провожу пальцем вверх по экрану и просматриваю несколько электронных писем и напоминаний календаря, прежде чем нахожу сообщение от Бриэль.

Elle: Спа на этой неделе? Я заставлю Уэса заплатить.

Я набираю ответ, игнорируя то, как сжимаю губы, желая, чтобы они перестали дрожать.

Я: Пожалуйста. Только мы, да?

Она отвечает не сразу, что означает, что она, вероятно, вернулась к работе. Бриэль недавно открыла собственный бутик одежды и работает изо всех сил. Наша трудовая этика — это одна из вещей, которые у нас есть общего, и то, что так быстро соединило нас, когда ребята познакомили нас друг с другом. Нахождение рядом с человеком, придерживающимся единомышленнической точки зрения, спасло меня от одного или пятидесяти психических срывов за эти годы.

Я хочу прямо сейчас излить ей все, что я чувствую, но знание того, что она не заметит моих сообщений раньше, заставляет меня отказаться от этой идеи. В тот момент, когда я покину эту ванную, мои чувства будут заперты, а ключ потерян в канализационных трубах. Позже о них не будет никаких разговоров.

Мой телефон мигает звонком, и я издаю грубый, отрывистый смешок, глядя на фотографию контакта. Тишина, окружающая меня, становится невыносимой, прежде чем я отвечаю, поднося трубку к уху.

“Невежливо звонить женщине, когда она в туалете”.

“Было бы хуже, если бы я ворвалась в женский туалет, пока вокруг бегают тысячи маленьких детей, не так ли?” Финн громыхает.

Я поворачиваюсь в кабинке лицом к двери, медленно вдыхая. “Мне просто на минуту стало нехорошо”.

— Ты там один? — спросил я.

— Ты не можешь войти.

— Тогда выходи.

“ Я выйду через несколько минут. Невежливо бросать своего кавалера ради быстрого свидания в туалете, ” легкомысленно говорю я, нажимая на уголок большого пальца под глазом, когда он снова начинает гореть.

— Что случилось? — спросил я.

— Может быть, у меня только что начались месячные.

— А ты? — спросил я.

Я замолкаю, стискивая челюсть, когда давление за глазами усиливается. — Я выйду через минуту.

— А я буду ждать прямо здесь.

Сейчас, черт возьми, почти невозможно не заплакать. Я вешаю трубку, прежде чем он успевает услышать мое затрудненное дыхание, когда моя грудь сотрясается. Сейчас меня пронзает сожаление. Такой, который заставляет меня пожалеть, что я вообще втянула его в эту историю, потому что теперь, когда это так, именно с ним я сравниваю каждого мужчину, с которым когда-либо встречалась. Он тот человек, с ожиданием которого я буду ходить на каждое следующее свидание.

Его доброта, открытость и честность. То, как он смотрит вам в глаза, когда говорит, и убеждается, что слышит каждое ваше слово, прежде чем сформулировать ответ, который будет не просто небрежным, а серьезным и вдумчивым.

Это его мягкие, направляющие прикосновения, когда пол скользкий, и то, что он охраняет дверь ванной, чтобы подождать, пока я приду в себя, потому что он знает, что если он этого не сделает, я спрячусь здесь, пока заведение не закроется. Нездорово ставить его ниже того света, которым я должна освещать потенциальных парней. Мы лучшие друзья, и это никогда не изменится.

Это все, чем мы должны быть.

16

Несколько ребят с любопытством смотрят на меня, когда я прохожу мимо туалета, без сомнения, задаваясь вопросом, какого черта парень в солнцезащитных очках в помещении выглядит так, будто он вот-вот взломает дверь, вместо того чтобы войти.

Я потерял контроль над своим спокойным поведением, с которым пришел сюда. Каждый раз, когда я поднимаю руку, чтобы почесать шею, я знаю, что выгляжу взволнованным, привлекая подозрительные взгляды. Я ничего не могу с этим поделать. Не тогда, когда я знаю, что Обри прячется, явно расстроенная. У меня сводит живот, и я бросаю взгляд на дверь, в пятнадцатый раз размышляя, стоит ли врываться.

Это последнее, чего она хочет.

Нахмурившись, я роюсь в мозгах в поисках хоть какого-нибудь намека на то, что я здесь сделала не так. Казалось, на этом свидании все шло хорошо, но потом я оглянулся и проверил, нет ли ее так же, как делал это в течение последнего часа, только для того, чтобы понять, что ее там нет. Паника пронзила меня, как молния, прежде чем я высвободила свои пальцы из руки Келли и проскользнула сквозь толпу обратно тем путем, которым мы пришли.

Это могло бы сойти за крайнюю степень защиты, но это не так. Не совсем. Обри не из тех женщин, которые свободно проявляют свои эмоции, поэтому, когда я позвонил и услышал в ее голосе надлом, который она пыталась скрыть? Да, у меня не было ни малейшего шанса упустить это из виду.

Итак, вот я брожу по коридору перед женским туалетом, а люди проходят мимо меня и таращатся, как будто не знают, вызвать охрану или подойти спросить, все ли со мной в порядке.

Часы на моем запястье кажутся тяжелее, чем обычно, когда я смотрю на циферблат, отмечая время. Прошло всего десять минут, но это все равно слишком долго. Пока я не увижу ее лицом к лицу и не пойму, в чем дело, я не смогу расслабиться.

Я постукиваю ногой по земле, пока проходят еще две минуты. — К черту все.

Не давая себе ни секунды на то, чтобы отговориться от этого, я тянусь к двери и толкаю ручку в тот самый момент, когда кто-то тянет ее с другой стороны.