Родинка на линии судьбы - Лина Богданова Страница 30

Но тот упёрся. Ещё бы! В кои-то веки за рулём покрасоваться. Права-то второй год лежат без дела. А тут такая оказия.

— Сонь, ты только не дёргайся, — убеждал он сестру в своей безусловной правоте. — Я вертолёты по ущельям вожу — и хоть бы хны. А тут какой-то «Жигулёнок»! Мигом домчу. С ветерком. Можешь не сомневаться. Собирайся лучше. А то забудешь чего.

Сборы получились недолгими. Чемодан она собрала заранее. Корзину с бутербродами (на всякий пожарный, в самолёте всё равно будут кормить) поставила рядом. В третий раз за утро вытерла пыль. Заглянула в сумочку: всё на месте. Деньги, дневник и документы в «тревожном пакетике». Улыбнулась: сначала Серёжка взялся свой тревожный чемоданчик собирать.

Сказал, для порядка. Мол, сборы по гарнизонам начинаются, запросто и эскадрилью по тревоге поднять могут.

— И тебе советую, сестричка, взять сию полезную вещь на заметку. Самое-самое, без чего в любом случае остаться не хотелось, сложить вместе. И держать при себе. Как можно ближе. Чтобы иметь возможность им воспользоваться в любое время дня и ночи, в любом месте, при любых обстоятельствах.

Соня поначалу посмеялась, а потом задумалась. А ведь правда, сумочку украсть могут, чемодан в аэропорту потеряется. И что ей тогда делать без денег и документов? Приспособила старый ремешок к косметичке. Оценила результат: объём небольшой, запросто под одеждой спрятать можно. Решила пока в сумочке оставить. А перед посадкой надеть на себя.

— Приказ выполнен. Товарищ капитан! И не только на заметку взят, но и в практику введён. До чемоданчика слегка не дотягиваю. Но тревожный пакетик собрала. Впредь обязуюсь новую традицию поддерживать!

* * *

— Вот и ладненько. Присядем на дорожку.

Сергей торопился. Геройство геройством, а на дежурство ему заступать в десять. Соне о дежурстве он не говорил, у той и своих забот хватало. Да и подумаешь, велика важность — рядовое дежурство! На фоне последних новостей из Штаба армии — мелочь совершенно незначительная. А там… Не дай Бог узнать сестрёнке о новом приказе! Точно бы никуда не поехала. Осталась с ним. До последнего…

Последний месяц он ходил сам не свой. Командировка назначена на середину сентября. За неделю до перелёта их переведут в Ташкент в лагерь предварительной подготовки. А там… Он надеялся, что можно будет писать сестре. И отправлять как-то письма. Хотя по номеру полевой почты она не сможет догадаться о месте его новой службы. Вот только зимний свой отпуск придётся отложить на неопределённый срок. А ведь обещал домой приехать. Ну, подходящую отговорку он найдёт…

Об остальном думать не хотелось. Хотелось сорваться вместе с Соней, оказаться к завтрашнему утру дома. Пройти по знакомым с детства улицам. Заглянуть на школьную аллею, где встречали они рассвет после выпускного бала. Проведать приятелей. Могилки родителей в порядок привести. Тётку поблагодарить за заботу. Не будь её — Сонька однозначно до университета своего не добралась. Благо бы медучилище окончила. Конечно, все работы хороши — это все в детстве проходили. Но ограничить массажными практиками человека, который вдруг размечтался стать педагогом, — это мера несправедливая.

Увы, военная служба нечасто прислушивается к человеческим желаниям и мечтам. По звонку подъём. По приказу вылет. Куда и когда — начальству виднее. Присягу давал, будь любезен не рыпаться. Да и подоплёка у каждого приказа серьёзная. С замполитом не пошутишь. С особистом — тем более. Да и надо же кому-то исполнять воинский долг в горячих точках. Вон Николаев, поговаривают, трижды сподобился. Героя получил. Теперь в академию метит.

Не то чтобы самому Сергею очень хотелось получить диплом академии. Но офицерская судьба подобную ступеньку предусматривает. Как и войну тоже. Нет, не стоит сейчас о войне. Никуда она от них не денется. А пока следует насладиться миром. И близостью самого дорогого человека.

Соня тоже уезжает сама не своя. Оно и понятно — так надеялась на работу в гарнизоне. Но держится молодцом. Ни нытья, ни битых чашек. Разве что глаза потухли. Будто солнце устало и ушло на покой.

— Сонейка…

— Да, Серёжа?

— Не хочется ехать?

— С чего ты взял? Нормально всё!

Наш человек! Нос к потолку, губы в трубочку. Просто так и не прошибёшь.

* * *

Соня действительно была не в себе. Вчера она так надеялась нормально проститься с Алексеем. Не удалось — на месте свиданий она нашла чуть привядший букет и записку:

Котёнок, извини, дела. Я тебя найду.

Котёнок! Никогда Алексей не позволял себе скатиться до банального прозвища! И дела. Какие ещё дела?! Можно подумать, что у неё дел нет! Они же договаривались… В предыдущий вечер даже планы строили. Так, ничего серьёзного. Но Ривьеру Алексей ей обещал. И яхту. Не купить, естественно, покататься. На купить, Сонины фантазии не распространялись. Она предпочитала быть независимой. Прежде всего, в материальном плане. О других как-то не задумывалась. Надеялась, что тайный избранник хотя бы в последний день выйдет из подполья. Познакомится с Серёжей. Поделится видами на их отношения. Что-нибудь пообещает.

И на тебе! Вместо обещаний цветы, вместо знакомства — записка. Ни тебе «люблю», ни тебе «целую». Ни обыкновенного «прости».

Она включила на полные обороты сильно уязвлённое самолюбие и отложила страдания на более подходящее время. Оставалось немногое: выдержать сумасшедшие гонки по дрянным забайкальским дорогам. Посидеть бок о бок с братом в ресторане аэровокзала. Пройти на посадку.

Восемь часов до Москвы. Ночь до Гродно. Хватит времени на раздумья.

— Не обольщайтесь, — шепнула девушка своим горестным мыслям, — я себе кроссворды куплю. И газет кипу. Чем не занятие? И придётся вам дожидаться свободного часика в расписании дипломницы. А лучше — молодого специалиста. Уверяю вас, что к тому времени от страданий и следа не останется. Подумаешь, с принцем не сложилось! Хватит на нашу долю принцев. А вот Буцефала действительно жалко.

Перед глазами возник грациозный, похожий на причудливое облако скакун, несший на спине двух обнявшихся людей. Увы, до подобных позиций роман Сони и Алексея не дотянул.

— Подумаешь, — повторила она, — в Гродно свой ипподром имеется. Выберу себе подходящего жеребца. И жокея. И не об чем тут печалиться!

* * *

Она вышла из квартиры первой. Проверила, политы ли цветы. Поискала в углах паутину. Ничего подобного. Стены и потолок сияли свежими чистыми красками. На листьях — ни намёка на пыль. В урне у подъезда пара скомканных бумажек.

— Серёж, в КЭЧ