Время, прости! - Татьяна Михайловна Тронина Страница 30

– Отличная идея! Надо дать информацию, которую можно проверить по ведомственным каналам за несколько часов, – подхватил мою мысль Артур. – Причем надо предсказать и что-то простое, бытовое… какие номера выиграют в ближайшей лотерее, например! И еще что-нибудь из мировых новостей. О чем даже наша разведка пока не может знать.

Мы с Артуром продолжили искать человека из власти, которому доверили бы историю будущего.

Это было общеизвестным фактом, но из материалов, собранных в планшете, мы с Артуром поняли, насколько в последние годы Леонид Ильич был болен. В начале 1976 года перенес клиническую смерть, страдал от последствий контузии во время войны и других проблем со здоровьем. Из воспоминаний его близких следовало, что Брежнев на склоне жизни хотел выйти в отставку, отстраниться от дел… А еще генсек сильно рисковал, изредка садясь за руль: он был страстным автомобилистом. Но генсека на пенсию не отпустили. Говорили ему примерно следующее: «Леонид Ильич, ну как страна без вас!» – уломали его остаться на посту.

Готовил ли он преемника? Говорят, что да.

Однако перед смертью Брежнева произошла череда странных смертей высокопоставленных лиц, которые могли претендовать на эту роль, – маршала Гречко, секретаря ЦК Кулакова, лидера Белоруссии Петра Машерова (которого должны были назначить председателем Совмина СССР вместо Алексея Косыгина), заместителя председателя КГБ Цвигуна и идеолога Суслова…

В итоге после смерти Брежнева в ноябре 1982 года главой СССР стал Юрий Андропов. По некоторым данным, он годами готовил почву для прихода к власти.

Андропов достиг своей цели (если это была его цель), но правил чуть больше года из-за плохого здоровья.

Словом, мы с Артуром зашли в тупик: выбранные нами кандидаты либо должны были вскоре умереть, либо их репутация вызывала сомнения.

– Ты понимаешь, тут еще какая сложность… – начала я объяснять Артуру. – Наш кандидат должен узнать не только обо всех грядущих проблемах, о внутренних и внешних противниках, но и, как бы точнее выразиться… он должен понимать, что это плохо, когда люди начинают разделяться на элиту, на номенклатуру – и на всех остальных. Спецобслуживание – зло! Привилегии – зло! И еще плохо, что некоторые мечтают сейчас о джинсах и жвачке как о невероятной ценности… Я, конечно, условно говорю про джинсы и жвачку… ну, в общем, мечтают, чтобы на прилавках лежало много сортов колбасы! Кстати, в 2025 году, перед тем как отправиться в прошлое, я слышала в новостях: спрос на колбасу у россиян сильно упал. Во-первых, люди стали недовольны ее вкусом, потому что настоящего мяса в ней почти не осталось. Во-вторых, там одна «химия», а население задумалось о здоровом питании, такая тенденция… А в-третьих, когда колбасы и так в избытке и базовые потребности удовлетворены, хочется уже чего-то возвышенного. Пирамида Маслоу в действии.

– Я понял, о чем ты, – мрачно произнес Артур. – Но сейчас никто не голодает и не мерзнет. Хотя да, многие видят счастье в обладании фирменными вещами, в разнообразии продуктов на прилавках…

Я сказала:

– Но потом-то, через несколько лет, где-то с середины восьмидесятых, реально начнутся перебои с едой, поедут «колбасные электрички» из провинции в центр. Появятся талоны на продукты… – Я вдруг спохватилась: – Только вот у меня ощущение, что все это сделают уже нарочно, чтобы окончательно развалить страну. Подтолкнуть ее к гибели. Типа: «А посмотрите, как у нас тут плохо, полки пустые, пора все поменять!» И требование «Хотим перемен» покажется логичным… Возможно, это конспирологические теории, про то, что нарочно. Ты знаешь, я заядлая читательница, умудрилась прочитать несколько романов о попаданцах в прошлое в жанре фантастики… Где герои, попав в СССР, практически в каждом романе задумываются: а нужно ли спасать эту страну? И меня это в конце концов стало бесить. «А нужно ли спасать собственную страну?» – язвительным тоном передразнила я. – Это вообще как?! Про любую другую страну можно так думать? Чтобы США развалить, или там Японию, Англию… Так нельзя, простые люди ни в чем не виноваты. СССР – единственная страна, которая показала, что можно жить иначе… Почему СССР – «империя зла»? А устройство Западного мира – что, это воплощение добра и справедливости? Там правят эльфы, а тут орки? А, ты же еще Толкиена не читал, потом объясню…

– Хорошо, про эльфов потом поговорим, но что такое «империя зла»? – спросил Артур удивленно.

Я схватила планшет, нашла там информацию:

– Вот, послушай: «В 1983 году американский президент Рейган впервые назовет Советский Союз “империей зла”, чтобы обосновать обывателям необходимость начать эскалацию гонки вооружений и запустить Стратегическую оборонную инициативу, которая перечеркнет предыдущие усилия по разрядке между Москвой и Вашингтоном. Это будет сделано для того, чтобы удовлетворить интересы крупных оружейных корпораций, которые получают огромные доходы из-за обострения холодной войны». Ну так вот, где логика? Кстати, на Западе неприятных моментов в собственной истории не меньше, чем у нас, но я что-то не замечала за тамошними людьми массовой привычки ковыряться пальцами в своих старых ранах. А у нас прямо мазохизм какой-то – у себя все под лупой рассматривать и тыкать пальцем в болячки, охать: как плохо все было, даже в мелочах. Зачем застревать во вчерашнем дне, ведь так не попасть в завтрашний? Короче, не стоило оно того – продаваться буржуям за банку варенья и корзину печенья. У нас, и только у нас, был шанс построить общество будущего. И мы этот шанс упустили. Но вот что я поняла: то, как мы относимся к СССР, определяет, кто мы на самом деле. И Родина – она одна.

– Думаешь, страну разрушили намеренно? – прищурился Артур.

– Слишком уж мы были костью в горле для некоторых, – подумав, ответила я. – Но все-таки это был целый комплекс проблем и роковых случайностей. И плюс еще у нас недоверие к себе, которое началось давно, лет триста уже, не меньше. Когда все импортное кажется лучше своего… Если бы ты сам попал в будущее, то засомневался, не в Нью-Йорке ли или Лондоне ты сейчас оказался… На некоторых улицах и в торговых центрах слишком много вывесок на английском: названия магазинов, кафе и ресторанов… Причем практически все наше: общепит, обувь и одежда… А названо не по-русски. И музыка часто играет не наша! Вот такой парадокс. Я тебя уверяю, стоит людям начать твердить, что «у них» лучше, чем «у нас», – все сразу начинает идти наперекосяк…

– Н-да… – пробормотал Артур. –