Аморальные - Алайна Салах Страница 3

— Да ты вроде и сама с икрой ходить не разбежалась? Или изменилось что-то?

— Ничего не изменилось. Мне в принципе всё равно, будут ли у меня когда-то собственные дети. А если вдруг приспичит, можно усыновить или удочерить кого-то.

Я аж выдыхаю от облегчения. Вот ещё почему мне с ней по кайфу: потому что не бредит тугосерами. Как съехались с ней, сама стала предохраняться.

А батей я как не хотел быть, так и не хочу. Вот этот весь ор по ночам, потом садики, школы, музыкалки — как подумаю, аж передёргивает. С работы домой припарываешь, хочешь в тишине винчика наебнуть и с визгами потрахаться, а хер там. Тебе сразу: поиграй, помой, расскажи, покажи… Не, в пизду.

И Эмме уж не говорю, потому что тема для неё злоебучая, но чужие пиздюки — это точно мимо меня. Если я своих не хочу, то левых уж точно не собираюсь нянькать. Бабки отчислять в фонды — пожалуйста. На том и хватит благотворительности с меня.

— И всё-таки, почему ты так детей боишься? — спрашивает и из-за чашки на меня смотрит.

— Да с хера это боюсь? Просто геморроя много. Да и не потяну я батей быть. Сама же говоришь, что знаешь меня как облупленного. Прикинь, пиздюк меня машинкой по башке ебанёт. Я же его с психу в стену смогу засандалить.

— Меня же не засандалил, даже когда я тебя опрокинула.

— Ну мне пиздец как хотелось. Ну ты и очком расплатилась по итогу… Когда, кстати, повторим?

Она чашку на стол ставит и средним пальцем глаз трёт. Мол, хер тебе.

— Э-э-э… — ржу. — Я на хера тогда здание под кафе арендовал и за ремонт башляю?

Она в ответку зубы скалит.

— Потому что ты любишь меня, нет?

Вот хер знает, как ей удаётся так вывернуть, что особо её не поддавишь. Где-то огрызнется по-сучьи, где-то поржёт, где-то кошака ласкового врубит.

Так и живём, блядь. Думаешь, что ты тут главный и всё решаешь, а оглянешься потом — хер там. Всё по её.

4

— А Борис мне всё говорил, что газовый гриль — ерунда, и таким, как на углях, вкус не будет, — Эрик распинается. — Ну вот попробуете сейчас. Чувствуете, что вообще разницы нет? Потому что вкус даёт жир, который капает и коптит, а не дрова и не угли. Это у меня ещё простенький аппарат, а есть побольше и поинтереснее. Вот думаю заказать себе, раз уж летний сезон начался.

Я молча вина отхлёбываю и лосося в рот закидываю. Блядь, когда он шлюх трахал и бухал, таким душным не был. А сейчас без ржача на него не взглянешь: весь в белом, как будто мы, сука, на яхте тусить поехали, а не на даче вчетвером бухаем.

Жена его тоже платье бальное натянула, скатерть расстелила и до кучи салфетки с фельдиперсовыми держателями перед каждым плюхнула. Может, сериалов про английских лордов пересмотрели они со скуки, хер знает. Лично я в шортах и шлёпках припорол, Эмма так вообще в моей толстовке. Она, жучка, постоянно у меня вещи пиздит: то футболки, то рубашки. Я ей говорю: давай съездим, купим тебе шмотья нормального. А она: «Да нахуя, деньги тратить? У тебя гардеробная ломится». Экономная пиздец. Так и скажешь, что двадцать пять лепешек на раз-два спиздила.

— Эрик, подай мне сыр, пожалуйста, — Арина блеет. — А то мне тянуться тяжело.

Этот сразу с места подрывается и тарелку ей протягивает. Хотя тарелка, блядь, прямо под носом у неё стояла. То ли руку ей в лом протянуть, то ли спецом его дрессирует. Мне вроде бы и похуй должно быть — не моя же баба, но бесит почему-то. Она и раньше на нём как на пони каталась, а с икрой так вообще прихуела. Мы здесь час всего, а Эрик по её командам уже раз десять куда-то слетал.

— Как у вас с рестораном дела продвигаются? — на Эмму вопросительно пялится.

— Это будет не ресторан, а кафе. Я говорила в прошлый раз, вроде бы. В начале недели закончили стены штукарить. Сейчас будем мебель заказывать.

— А почему, кстати, не ресторан? Константин уж точно может себе позволить.

— Потому что я хочу кафе, — кажется, что она на лайтово отвечает, а я по тону чую, что бесится. — Ресторан — это совершенно другие вложения, другая публика и атмосфера, которая мне не очень близка. Без опыта идти в такой грандиозный проект — неоправданный риск.

— Понятно… — Арина тянет. — Ну вот, а мы хотели с Эриком ходить ужинать к вам.

— Так вам вроде бы ничего не мешает.

Вот я, блядь, сам ей говорил, что лучше рестик нормальный открыть, чем кафе, где всякие долбоебы один кофе сосать по два часа будут и мобильники заряжать. Но Эмма как обычно рогом упёрлась и стала затирать про сложности всякие и чересчур большие бабки, которые никогда не окупятся. Две недели на эту тему с ней срались. И вроде больше я с Эриковской овцой был согласен, но когда она вот эту хуйню про ужины ляпнула, сразу высечь ей захотелось. Можно подумать, блядь, что всю жизнь только в мишленовских рестиках обреталась. Сама из хуева-кукуева родом, батя колхозник обычный. Пять лет нормально пожила за чужой счёт и уже в кафе ей не жрётся.

— Конечно, мы будем ходить, — Эрик встревает. — Там же разная кухня будет, да, Эмма?

— Будет большое меню с завтраками и несколько основных блюд. Так что приходить всё-таки лучше будет с утра.

— Ну и отлично. А то я из-за тренировок не всегда успеваю позавтракать.

— Ой, что-то у меня живот потянуло… — Арина пузо гладит. — Эрик, потрогай, а? Кажется, малыш толкается.

Я вино себе лью и скриплю зубами. Она, блядь, походу вообще не выдерживает, если он хоть две минуты спокойно сидит. Везде надо свои пузатые три копейки сунуть.

— У тебя сейчас какой срок? — Эмма кисло улыбается и тоже вина хлебает.

Это после случая у мамани я вкурил, что из вежливости она с темы бабские трёт. А раньше реально думал, что в кайф ей.

— Шесть месяцев. Вчера с Эриком ездили роддом смотреть. Там жена Домати рожала, и ещё любовница премьер-министра… Сами роды, конечно, золотыми выходят, но оно того стоит. Так что, Костя, имей в виду.

Глазеет на меня с намёком и подмигивает, блядь. Мозгами она и раньше не блистала, а на гормонах вообще в край одурела, если уж дружбана