Развод в 45. Прощай, горе луковое! - Ирина Наумова Страница 29

Я посмотрел на нее. Впервые за все это время в моих глазах не было восхищения. Передо мной стояла эгоистичная, избалованная девка, которой было абсолютно плевать на меня, на мои проблемы и на то, что моя жизнь летит в пропасть.

— Отопление прикручено, потому что денег на газ нет, — глухо ответил я, глядя в стол. — И кофе закончился. Склады мои сегодня опечатали приставы, Оля. Через два часа придут рабочие за зарплатой. Если я не отдам им деньги — они разнесут гараж.

Ольга замерла у холодильника. Ее лицо мгновенно скривилось в гримасе брезгливого отвращения:

— Опять твои дурацкие проблемы! Мне надоело это слушать, Макар! Ты обещал мне поездку в город на выходные! Я договорилась со стилистом и хотела купить платье к Новому году! Мне нужны деньги! Сними со счета!

— Счета заблокированы налоговой, ты глухая?! — сорвался я на крик. — Нет никаких денег! Всё! Конец!

— Ах так?! — Ольга взвизгнула, швырнув пустую кружку в раковину, где та с дребезгом раскололась на мелкие черепки. — Значит, ты нищий неудачник?! Я бросила нормальную жизнь в городе, приехала в эту дыру, спала со стариком — и ради чего?! Ради холодной избы и пустых обещаний?! Да пошел ты к черту, Калинин!

Она развернулась и на негнущихся ногах побежала на второй этаж, выкрикивая ругательства.

Я схватился за голову. Часы на стене показывали половину первого. До прихода разъяренных рабочих оставалось полтора часа. Степан и мужики шутить не станут — если они не увидят денег, они действительно сожгут трактор или переломают мне ребра.

Вдруг меня осенило.

«Сейф! — вспыхнуло в моей голове. — В шкафу в спальне!»

Месяц назад, еще до приезда налоговой, я продал за наличку партию прошлогоднего чеснока частнику из соседней области. Там было почти двести тысяч рублей чистыми купюрами. Я спрятал этот плотный конверт в небольшой металлический сейф в стенном шкафу — берег на самый крайний, черный день.

Вот он, этот день. Чернее не придумаешь.

Я сорвался с места и вихрем взлетел по лестнице на второй этаж. В спальне Ольга собирала свои вещи в большой чемодан, швыряя одежду с полок. Я не обратил на нее внимания, бросился к встроенному шкафу, отодвинул вешалки с куртками.

Достал из кармана ключ, вставил в замочную скважину сейфа. Замок послушно щелкнул.

Я распахнул тяжелую металлическую дверцу.

Сейф был абсолютно, стерильно пуст.

Там не было ни конверта с деньгами, ни золотых сережек, которые я когда-то дарил Лизе на рождение Веры и которые забрал при ее уходе. Только тонкий слой серой пыли на металлическом дне.

У меня перехватило дыхание. В висках застучали тяжелые молоты.

— Где деньги?.. — хрипло, едва слышно прошептал я, поворачиваясь к Ольге. — Оля… Где конверт из сейфа? Там было двести тысяч!

Ольга даже не вздрогнула. Она неторопливо застегнула молнию на своем чемодане, достала из косметички пилочку для ногтей и небрежно, с холодной ухмылкой посмотрела на меня:

— А, ты про эти копейки? Я взяла их вчера утром, пока ты спал.

— Что?! — я задохнулся от ужаса и ярости, делая шаг к ней. — Ты украла мои деньги?! Это деньги для рабочих! На зарплату!

— Ничего я не украла, — нагло усмехнулась она, продолжая подпиливать ногти. — Это моя компенсация за моральный ущерб. Я потратила их в райцентре: оплатила дорогую сумку, косметику и отдала долг за свой кредит. Ты ведь всё равно банкрот, Макар. Зачем отдавать деньги каким-то вонючим мужикам, если можно порадовать красивую девушку? Считай, что ты со мной расплатился за всё.

Она с вызовом посмотрела мне прямо в лицо, не чувствуя ни капли стыда.

Я стоял посреди холодной спальни перед открытым пустым сейфом. В ушах звенело, перед глазами плыли красные круги. До прихода разъяренной толпы рабочих с ломами оставалось меньше часа, а в моих карманах не было ни единого рубля. Моя жизнь окончательно превратилась в пепел.

Глава 22

Морозное декабрьское утро в амбулатории Красного Яра началось с приятной суеты. В девять часов к нашему деревянному крыльцу подъехала белая «Нива» с синей полосой — в село с плановой проверкой прибыл главный врач районной больницы, строгий и педантичный Сергей Викторович Воронов.

Обычно таких визитов сельские медики боялись как огня. Но я была абсолютно спокойна. Мой кабинет сиял чистотой, журналы учета были заполнены каллиграфическим почерком, а в шкафах ровными рядами стояли промаркированные склянки с медикаментами и заготовленными мной травяными сборами.

Воронов, грузный мужчина с седыми усами, битый час дотошно листал отчеты, проверял сроки годности вакцин и изучал статистику заболеваемости. Я видела, как постепенно разглаживаются строгие морщины на его лбу.

— Поразительно, Елизавета Дмитриевна, — наконец произнес он, снимая очки в роговой оправе и с искренним изумлением глядя на меня. — В соседних селах эпидемия гриппа, антибиотики коробками списывают, а у вас процент осложнений почти нулевой. Как вам это удается?

— Профилактика, Сергей Викторович, — я с улыбкой указала на баночки с сушеными травами. — Ингаляции на ромашке и липе, чай с шиповником и брусникой для детей при первых симптомах, своевременная вакцинация. Баба Агафья помогла мне собрать отличные сборы этой осенью. Травы в сочетании с классической медициной творят чудеса.

Воронов поднялся из-за стола, подошел ко мне и с чувством пожал мою руку:

— Вы — золотой фонд нашего района, Елизавета Дмитриевна. Редкое сочетание глубоких академических знаний и чуткого, человеческого отношения к людям. Я буду ходатайствовать перед областным министерством о выделении вашей амбулатории нового физиотерапевтического оборудования и выпишу вам повышенную премию по итогам года. Спасибо за ваш труд.

Когда «Нива» главврача скрылась за поворотом, санитарка тетя Маша всплеснула руками и смахнула слезу радости:

— Ой, Дмитриевна! Вот ведь уважил! А то ходили тут всякие, сплетни распускали, будто ты без Макара пропадешь. Да ты у нас лучшая во всей области!

Слова главврача и поддержка коллег наполнили мое сердце теплой, уверенной гордостью. Я была не просто женщиной, выжившей после тяжелого развода. Я была уважаемым профессионалом, мастером своего дела, чей труд спасал жизни.

Около часа дня я накинула свое темное шерстяное пальто, повязала на шею мягкий лавандовый шарф и пошла в сельский магазин, чтобы купить свежего сливочного масла и пряников для детей.

В магазине «Сельпо» у бабы Любы, как всегда в обеденный перерыв, было многолюдно.