Мы, которых не было - Хелен Либерти Страница 28

И я не знаю, что мне делать…

Телефон начинает вибрировать. Смотрю на экран и вижу входящий звонок.

Саша.

Пальцы замирают над экраном. Сердце на секунду сбивается, а потом начинает колотиться где-то в горле.

Что ему сказать? Признаться, что мне все известно? Рассказать про угрозы и то, что мою семью пообещали уничтожить, если я не исчезну из его жизни? Или сделать вид, что ничего не произошло?

Не знаю…

Но если я не отвечу, он заподозрит неладное. Начнет звонить снова. Может, вообще приедет. А если узнает, о чем мы говорили с Алексеем, что тогда? Сможет он противостоять отцу? Или просто сделает вид, что ничего не произошло?

Черт.

Телефон все вибрирует. Каждая клеточка меня буквально орет: «Сбрось! Не бери!». Но другая часть меня отчаянно хочет услышать его голос.

Что я ему скажу? Голос у меня дрожит от рыданий…

Может, сделать вид, что я занята? Сбросить и написать, что перезвоню позже? Нет. Плохая идея. Он тогда точно что-то заподозрит. Тем более мы договаривались созвониться вечером.

Смотрю на свое отражение в черном экране — опухшие глаза, красный нос. Голос сел от крика в подушку. Полная катастрофа.

Он не должен понять, что я плакала. Беру себя в руки. Делаю глубокий вдох. Второй. Третий.

Не думать о невесте. Не думать об угрозах. Просто ответить. Как обычно. Как будто ничего не случилось.

Быстро вытираю щеки от слез, сглатываю ком в горле, пытаюсь выровнять дыхание и нажимаю зеленую кнопку.

— Ну как там мой будущий психолог? Как экзамен? — его голос звучит легко, с улыбкой.

Я сглатываю.

— Все нормально. Вариант был очень легкий, — отвечаю и стараюсь, чтобы голос не дрожал.

Слезы снова подступают, но я их давлю.

— Правда? Я же говорил, что ты все сдашь, — он явно доволен. — Ты как-то странно дышишь.

— Да просто… устала. День длинный был.

Слышу, как он делает тяжелый вдох.

— Милена, что случилось?

Я закрываю глаза.

— Ничего не случилось. Я просто мелодраму смотрю, — вру я. — Там все так драматично, что я растрогалась, и слезы полились ручьем.

Врунья из меня так себе, но надеюсь, он поверит и не будет давить. Иначе я точно не сдержусь и все расскажу.

— Зеленоглазик, ну ты чего. Не плачь из-за кино, ладно? — голос становится мягче. — Когда мы пойдем на свидание, свожу тебя на комедию. Будем смеяться, а не слезы лить. А если и будем плакать, то только от смеха.

Все это очень классно звучит. Только вот никуда мы с тобой не пойдем, Соколов. Скоро ты вообще меня забудешь. Женишься на своей невесте и будешь жить припеваючи.

— Я недавно смотрела мелодраму, — тихо говорю я. — Там главный герой обманул свою девушку и в итоге женился на другой.

На том конце провода становится тихо. Я чувствую его напряжение даже через расстояние.

— Саш? — зову я.

Он откашливается.

— Ну значит, герой — придурок, — говорит наконец. — Если у него есть девушка, которую он любит, а он женится на другой. Мозгов ноль.

Он пытается говорить легко, но голос выдает напряжение.

— Такое в жизни часто бывает, — осторожно добавляю я.

— Не у нас, — отвечает он быстро. Потом будто спохватывается. — В смысле… я бы так не сделал.

Нет, Саш. Именно это ты и сделал. По его интонации я понимаю — все правда.

— Я знаю, — это все, что я могу ответить.

Он еще что-то рассказывает про свой день, про подготовку к дню рождения, про то, как ждет встречи. Говорит, что осталось совсем немного, и мы наконец увидимся.

Слушаю и понимаю, что каждое его слово делает только больнее.

— Зеленоглазик, — говорит он в конце, — не грусти. Все будет хорошо.

Хорошо уже точно не будет.

Я выключаю телефон и просто лежу, уставившись в темноту. Мысли не дают покоя. Ложусь на бок, подтягиваю колени к груди и накрываюсь одеялом с головой.

Как мне это сделать? Что написать, чтобы он поверил и перестал меня искать? А вдруг не поверит? Вдруг приедет? Что тогда будет с моей семьей?

Страшно. Так страшно, что руки до сих пор дрожат. Я до сих пор не могу поверить, что это все происходит со мной по-настоящему. Мы переписываемся каждый день, на протяжении нескольких месяцев. Он называет меня зеленоглазик. Это слово стало нашим. От него всегда тепло на душе.

А теперь я должна его бросить. Навсегда.

Слезы снова текут по щекам. Я даже не пытаюсь их остановить. Просто лежу и думаю: «Я не справлюсь. Я не смогу». Но потом перед глазами всплывают видео с братом, мамой, папой… и понимаю, что выбора действительно нет.

В голове все путается. Страх, вина, боль, усталость. Я долго ворочаюсь, пока глаза наконец не начинают закрываться сами собой. Последняя мысль перед сном: «Завтра… все решится завтра…»

Проходят две недели с того самого злополучного дня. За это время приходят результаты экзаменов.

Русский — 93 балла. Обществознание — 95 баллов. Биология — 92 балла.

Я смотрю на цифры и ничего не чувствую. Ни радости, ни облегчения. Только пустоту. Получив результаты, сразу отправляю документы в вуз Краснодара. Ответ приходит уже на следующий день — принята. Бюджет. Я поступила. Должна радоваться, прыгать от счастья, праздновать с родителями, делиться этим с Сашей, строить планы на будущее. Но внутри — тишина.

Вместо этого сижу на кровати и смотрю в стену.

Могу уехать. Могу начать новую жизнь. Город моей мечты ждет меня. Первый курс, общежитие или квартира, новые люди. Все так, как когда-то хотела.

Но сначала мне нужно закончить одно дело.

Все эти две недели я общаюсь с Сашей холодно и отстраненно. Он чувствует, что что-то не так. Задает вопросы осторожно, старается не давить. Я ссылаюсь на усталость, стресс из-за экзаменов. Он верит. Или делает вид, что верит.

Проверять информацию про его невесту я так и не стала. Хочу верить, что это просто уловка Алексея. Потому что если это правда, то она сломает меня окончательно. А мне и так очень тяжело.

О том, что я поступила, я ему не говорю. Мне нужно исчезнуть. И я надеюсь, что он не станет меня искать. Хотя кого я обманываю? Соколов точно станет искать. И мне нужно заставить его поверить, что, между нами, все кончено. Даже то, чего не было.

За эти же две недели мне приходят