Нино и ее реальность - Анна Аркадьевна Теплицкая Страница 24

– Девушка, мы не обслуживаем российские карты.

– В смысле? Где мне тогда взять деньги?

Как ни странно, в банке мне не смогли ответить на этот простой вопрос. Я думала, что прихваченной с собой налички мне хватит на всю жизнь, но она безжалостно быстро закончилась. Дома я перетряхнула всю одежду, находила мятые купюры в карманах джинсов, стираных шортах и сумках. Еле преодолев резкое желание сесть, я пересчитала деньги –  по сухому итогу оставалось чуть больше трехсот долларов. Этого вряд ли хватит даже на обратный билет до Петербурга.

На четыре доллара я купила пачку сигарет. За три доллара я доехала до дома. Мне поплохело. Я поднимаюсь по лестнице и думаю перехватить какую-то сумму у Алиски, как замечаю у двери мужчину. Это Сандро. Мои губы складываются в искусственную улыбочку: «давно-не-виделись-как-дела». За дни нашей разлуки Сандро успел побриться и надел новую рубашку, прекрасно на нем сидевшую.

– Проходи, –  только сказала я.

Он ведет себя по-хозяйски, ложится на диван с ногами, и я с неудовольствием замечаю грязные следы на чисто вымытом паркете. Я хмыкаю и ставлю варить кофе.

– Зачем пришел?

– За тобой.

Мой безжалостный смех заполняет пространство между нами. Мне точно полегчало, когда вместо обиды я сумела изобразить свое полное равнодушие.

– Слушай, я тебе не нужна, –  отсмеявшись, сказала я, стараясь не выдать своего довольства. –  У меня кончились деньги, и теперь мне придется уехать из Грузии.

Сандро ответил не сразу. Он серьезно посмотрел на меня, не пряча своего лица. Не знаю, о чем он думал, ведь в последнее время его острые черты лица были для меня абсолютной загадкой. Он насупился и сдвинул черные брови.

– Нет, –  произнес он и с нежностью коснулся моей руки. –  Я этого не перенесу. Видишь ли, так сложилось, что я окружен людьми, которые теряли близких. Ираклий не удержал жену, Мариам не сохранила ребенка, а у Луки прямо на руках погиб брат. Я просто не могу потерять тебя.

Про Луку такого я раньше не слышала. Погиб брат? Почему мне никто об этом не говорил? Все это время он казался мне ужасным пошляком, лишенным способности к вдумчивой рефлексии, но только теперь я поняла, что он намеренно обходил серьезные темы стороной.

Сандро сказал, что его братья, а он считает и Ираклия, и Луку не меньше чем самыми близкими людьми на свете, могут производить не лучшее впечатление, но это только до той поры, пока не узнаешь получше их историю.

– Понятно, –  сказала я. –  Как тогда быть с девушкой, которая любит пирожки?

Он улыбнулся широко и по-детски:

– Ты все же смотрела, да? Тебе не все равно?

– Все равно?! –  воскликнула я. –  Да я влюбилась в тебя с первой же минуты! Когда ты сидел там, на скамейке, я поняла, что мы с тобой –  это никакая не случайность.

Эта чистая неправда вылетает у меня изо рта дуновением ветра. Нино опять испаряется. Ей всегда было сложно говорить о любви, даже когда она состояла из нее целиком. Нино молчала, когда уходил Алексей Александрович, хотя ее разрывало на части, дерзила Нику. Другое дело –  мое альтер эго: Нинелла не подводит.

– Поехали, –  говорит Сандро так, будто уже все решено. –  А завтра перевезем ко мне твои вещи. За деньги не волнуйся.

Я кивнула и пошла в спальню за пальто.

Глава 21

Иткос квела чемиани ико, да маинц зургши дана чамартквес. Ме хом сул ахлахан, цина амовиге / Вроде все свои, а тут нож в спину. Я ведь только что предыдущий вынул

Сандро подробно рассказал мне обо всем, что происходило в мое отсутствие. Они поругались с Демной после той вечеринки, и теперь он не брал трубку ни от кого из членов команды. «Почему?» –  спросила я. Оказалось, Мераб отбил у Демны Лизи, и он посчитал, что это дело рук Мариам. Я подумала, что темперамент Мераба распространялся не только на меня, и привычно взгрустнула. С Лизой было все понятно, ей хотелось почаще светиться в рилсах на канале, а уж с кем при этом спать, ей было совершенно неважно. Тем более Мераб выглядел побрутальнее изнеженного Демны. Сандро сказал, что «девушка-с-пирожком» действительно существует, но «…ты бы видела ее лицо! А еще она ростом метр сорок». Ладно-ладно. «Ты вообще заметила, как набросились на меня подписчики?! У меня просто не было другого варианта, кроме как возвращать тебя любой ценой».

Вернувшись к Сандро, я сделала тест, который оказался отрицательным. Меня это совершенно не расстроило. Между нами опять выстроились те отношения, которые были в самом начале, покуда я все не испортила. Мы снова снимали каждый день, и это были короткие ролики про страх, тело и нормальность. Сандро правил тексты на ходу, вычеркивал все слишком личное и оставлял фразы, которые легко запомнить. «Где твой акцент? –  спрашивал Сандро. –  Он почти пропал, а ты не представляешь, как он мне нужен!» Мераб с Лизой не отходили друг от друга, и на меня он больше не смотрел, как будто химия, возникшая между нами на вечеринке, была лишь плодом моего воображения. Он приветливо поздоровался со мной, и затем мы общались только по надобности, меняя друг друга в кадре.

Только теперь мне стало ясно, чем обернулась для нас потеря Демны. Снаружи все выглядело как прежде, но именно Демна привносил в нашу компанию идею, говорил о прошлом, делился памятью, встраивал личное в общее, и из этого рождался смысл. Без него мы напоминали машину для производства контента: написать сценарий, снять, смонтировать, выложить. Еще меньше нам нравилось, что перемены в штабе как будто бы заметили подписчики: ролики стали залетать гораздо реже, лайки и комментарии значительно поубавились. «Нет идей! –  раздраженно говорил Сандро, наворачивая круги по штабу. –  Придумайте мне что-то вирусное!»

Вчера я отправилась спать раньше обычного, несмотря на то что в гости пришли Ираклий и Мариам. Мужчины громко курили на балконе, Мариам была чем-то недовольна, а у меня слишком сильно болела голова, чтобы расспрашивать ее, в чем дело. Я позволила себе не пожелать никому из них спокойной ночи и крепко закрыла дверь.

Утром меня разбудил звук будильника. Недавно проснувшийся Сандро, укутавшись в плед, сидел на кровати, держа в руках первую чашку кофе и первую сигарету. «Давай иди в душ», –  говорю я, и он нехотя шаркает по коридору.