По осколкам твоей лжи - Татьяна Юрьевна Никандрова Страница 24

Тогда я была совсем другой. Влюбленной, окрыленной, доверчивой. Я дышала им, растворялась в нем, питалась его вниманием, как молодое растение солнечным светом…

А потом наползли тучи, и небо затянулось непроницаемой пеленой. Свет потух, и в моей жизни воцарился мрак. Густой, непроглядный. Уже много лет я живу как бы наощупь. Мыкаюсь по замысловатым колеям судьбы, словно слепой котенок, и никак не могу обнаружить свой истинный путь сердца. Он будто затерялся в окружающей меня тьме…

Отворачиваюсь от Ранеля и перевожу взор за окно. Там под луной простираются бескрайние поля. Едва мысль устремляется в этом направлении, как на ум тотчас приходит очередная запретная сцена из прошлого: я, демон и ярко-желтое рапсовое поле, на котором он читал мне стихи Есенина…

Сейчас это воспринимается как кадр из прошлой жизни. Настолько далекой и призрачной, что некоторые события и вовсе кажутся нереальными. Был ли Ранель искренен хоть в чем-то? Хоть в каких-то незначительных мелочах?

Он говорил, что любит, но если любви на самом деле не было, то что раз за разом толкало его ко мне? Что поджигало его неуемную страсть? Неужели только желание отомстить?.. Неужели в словах о преданности и любви, которые горячим шепотом скользили по коже в ночи, не было ничего, кроме банального стремления поквитаться с моей семьей?..

Возможно, я глупа, но мой мозг все еще пытается найти объяснение случившемуся. Будто хочет заполучить какой-то недостающий паззл, маленькую, но существенную деталь, которая поможет восстановить картинку произошедшего целиком.

Я знаю, что Ранель обошелся со мной до крайности жестоко, но в мгновенья, проведенные наедине, он был потрясающе чуток и нежен… Способен ли человек настолько мастерски притворяться? Или все же в его поступках ложь время от времени переплеталась с правдой?

Пока я пребываю в мучительных раздумьях, мы въезжаем на знакомую территорию города. Вокруг горят огни, мерцают неоновые вывески торговых центров, дорожное движение становится более оживленным.

— Как самочувствие? — я снова фокусируюсь на щеке Ранеля.

В глаза намеренно не смотрю. Боюсь, ненароком провалиться в их изумрудную дурманящую глубину.

— Терпимо.

Замечаю, что мой шарф пропитался его кровью. Это недобрый знак. Нужно как можно скорее добраться до бинтов и антисептиков.

— Давай остановимся, — предлагаю я. — В багажнике наверняка есть аптечка.

— Лучше до дома доедем. Тут недалеко уже.

Закусываю губу и замолкаю в растерянности. Сейчас у меня вроде как есть выбор: доехать с демоном до его дома, а затем вызывать такси и отправиться восвояси или подняться к нему в квартиру и помочь обработать рану.

По-хорошему надо бы выбрать первый вариант. Проявить осмотрительность и здоровый эгоизм. Ведь ранение Измайлова не смертельно и с высокой долей вероятности он справится сам. Да и к тому же дома меня ждет законный супруг... Но, с другой стороны, в голове не укладывается, как можно бросить человека, который ценой своего здоровья вырвал тебя из лап похитителей? Даже с учетом того, что в прошлом он причинил много боли…

Ранель заезжает на парковку малоэтажной новостройки и глушит мотор. Он не интересуется моими планами и ни о чем не просит. Но по его напряженному лицу видно, что раненое плечо доставляет сильный дискомфорт. На лбу серебрится испарина, а стиснутые челюсти красноречиво говорят об острой физической боли.

Он выбирается из машины. Я тоже выхожу наружу и неожиданно осознаю, что на мне нет обуви. Я совершенно босая. Дизайнерские туфли остались в том Гелендвагене.

Прижав ладонь к окровавленному плечу, Ранель направляется в сторону подъезда, а я все еще колеблюсь, ощупывая подушечками пальцев прохладный асфальт.

Как мне быть? Пойти за ним следом или все же благоразумно вызвать такси?

Внезапно демон притормаживает и оборачивается. Он по-прежнему не произносит ни слова, но вот его взгляд… Взгляд буквально молит о том, чтобы я осталась. В зеленых уставших глазах столько тоски… Столько невысказанной боли и искреннего сожаления о былом, что мое сердце невольно перестает биться…

Если раньше я видела в Ранеле исключительно уверенность, дерзость и вызывающее пренебрежение к миру, то теперь за всей этой ширмой наконец замечаю надломленность глубоко несчастного человека.

Месть не принесла ему облегчения.

Жизнь не наполнилась новыми смыслами.

Сердце не нашло отдушину ни в чем и ни в ком.

Он так же, как и я, одинок, потерян и плутает в кромешной тьме.

Облизываю пересохшие от волнения губы и, повинуясь неизбежности, трогаюсь с места.

Я просто помогу демону обработать рану. Удостоверюсь, что его жизни ничего не угрожает, и тут же уеду.

Тут же. Ни секунды не задержусь.

Глава 22. Диора

Квартира Ранеля представляет собой двухкомнатное помещение с высокими потолками и панорамными окнами. Я не знаю, снимает ли он это жилье или оно находится в собственности, но по дизайну и внутренней обстановке прям заметно, что тут живет холостяк. Декоративная кирпичная стена, темно-коричневый кожаный диван, барная стойка с кальяном и отсутствие всяких милых мелочей вроде домашних цветов и фарфоровых статуэток красноречиво говорит о том, что женщина здесь не обитает. По крайней мере, на постоянной основе.

Я подмечаю все эти детали автоматически, почти бессознательно, потому что думающий мозг занят другой задачей: как бы помочь Ранелю и облегчить его боль.

Пока он, морщась, стягивает куртку, я копошусь в аптечке. Перекись водорода, мирамистин, упаковка стерильных бинтов, пачка обезболивающего, антибиотик широкого спектра действия — я ставлю на мраморную столешницу все, что, по моему мнению, может пригодиться, а затем поворачиваюсь к нему:

— Ну что, готов?

Демон стоит передо мной без футболки. На нем только низко сидящие джинсы и россыпь до боли знакомых тату. Я стараюсь держать себя в руках и не пялиться, но взгляд все равно банным листом прилипает к его рельефному торсу. Скользит по проработанным грудным мышцам, стекает вниз по кубикам пресса и замирает у пряжки ремня, над которой возвышается темная волосяная дорожка…

Ранель хорош. Все еще чертовски хорош. До легкого помутнения рассудка, до спазмов в области солнечного сплетения, до кратковременной немоты…

Я смотрю на него, и в голове шумит от восторга. Так бывает, когда выпьешь шампанское на голодный желудок. Я попадаю во власть мимолетного гипнотического момента и теряю способность трезво мыслить. И это вовсе не потому, что я вдруг забыла былое и заново влюбилась, нет…

Просто порой физическая привлекательность, доведенная до совершенства, подобна ацетату свинца: ну