Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер Страница 232

– Сойер, – окликаю я, когда он идет к двери. – Страницы из дневника, которые вчера разбросали… Это дерьмо уже в Сети?

– Не думай об этом.

Глупо было задавать этот вопрос, ответ очевиден.

– Ты… – Я чувствую, как лицо заливает краской, но уже не от аллергии. – Ты их читал?

– Нет. Это же личное. Если захочешь поделиться со мной чем-то из написанного, то расскажешь об этом сама, хорошо?

Проглотив ком из подступивших слез, я киваю.

– Я люблю тебя, – внезапно говорит Сойер, и я перестаю дышать. – Лучше думай вот об этом, идет?

Подмигнув, он выходит за дверь. Проходит пара минут, а в моей голове продолжают набатом бить слова Сойера, и я даже не хочу знать, насколько глупо сейчас выгляжу с этой широкой улыбкой на все лицо.

Это было не наше дружеское «люблю». Не повседневное. Не вежливое. А самое настоящее.

Немного грустно, что я получила свое «люблю» именно здесь, в больничной палате, вся в покраснениях и сыпи, но от этого я не чувствую себя менее окрыленной.

Боже!

Сойер Вуд мой парень. И он меня любит.

Кажется, я никогда не смогу перестать удивляться и радоваться этому.

Дверь приоткрывается, и в палату заглядывает Фелисити. Счастье тут же сменяет ярость, раскаленная и тягучая, словно лава. Стиснув зубы, я приподнимаюсь и оглядываюсь, ища тяжелый предмет, которым смогу запустить в голову Фелис. Не удивлюсь, если она пришла сюда в надежде, что я сплю, чтобы придушить меня подушкой.

– Где кнопка вызова медсестры? – шиплю я, хлопая по краю больничной койки. – И заодно надо вызвать копов, им придется зафиксировать кровожадное убийство и оформить мой арест.

Фелис предупреждающе вскидывает ладони.

– Райли, пожалуйста, я очень тебя прошу, выслушай меня.

– Пошла вон.

– Мне правда очень и очень жаль, что все так вышло. Я расскажу тебе все, обещаю, только дай мне шанс. Хотя бы пару минут.

– Ты хоть понимаешь, чем все могло закончиться? Проваливай!

– Клянусь, я не знала, что все будет так серьезно, – всхлипывает она. – Думала, у тебя просто покраснеет кожа, и все. Но когда ты начала задыхаться… Прости! Каллум заставил меня, у меня не было выбора. Я не хотела. Мне так жаль, Райли! Прости меня, пожалуйста.

Прижавшись спиной к стене, Фелисити медленно оседает на пол, плечи трясутся в беззвучном плаче. Я верю, что это искренние слезы, но это не отменяет того факта, что вчера мое горло опухло, и я едва могла дышать.

«Каллум заставил меня, у меня не было выбора», – мне очень знакомо отчаяние, звучавшее в ее голосе. Меня осеняет догадка:

– Что у него на тебя?

– Фото. Очень откровенные.

– Боже. – Вздохнув, я откидываюсь на подушку. – Я ведь предупреждала тебя, просила не отправлять ему ничего.

Утерев потекший нос, Фелисити обнимает себя за колени, прижимая их к груди.

– Он клялся, что это останется между нами. Признавался в любви, говорил, что никогда и никого не любил так сильно… У меня нет оправдания своему поведению, и я расскажу всем, какой Каллум на самом деле, но перед этим хочу рассказать тебе, как все было. Знаю, что не имею права просить тебя о чем-либо, но, пожалуйста, умоляю, Райли, просто выслушай меня.

Сжав челюсть, я киваю.

– Все началось еще в тот день, когда Каллум попросил меня стать его репетитором. Он рассказал о ваших отношениях, о том, как любил тебя, а ты обманывала и пользовалась им, чтобы стать популярной. Теперь понимаю, что он врал, но тогда я ему поверила. Он выглядел искренним, сказал, что жалеет, что я не училась в Ноттингеме с самого начала, говорил комплименты. До этого никто и никогда не говорил мне комплименты, тем более такие парни, как Каллум. Парень, словно сошедший с плаката, вдруг говорит, что ты красивая. Ну как тут не сойти с ума от счастья? Я… Мне кажется, я влюбилась в него еще в самый первый день в школе, когда он подошел к тебе в коридоре.

Слабо улыбнувшись, Фелис вытирает слезы.

– Ты влюбилась в картинку, в красивый фантик.

– Будто с тобой такого никогда не было.

Вспомнив висящий в моей комнате плакат «One Direction», я думаю о своей бывшей фанатской одержимости Зейном Маликом. Это определенно была любовь с первого взгляда.

– Я рассказала Каллуму свою историю о буллинге и издевательствах в школе. Он сказал, что хочет помочь, пообещал, что к концу семестра я стану новым человеком – сильным и уверенным в себе, смогу дать отпор всем, когда вернусь в свою школу в Манчестере. Я почувствовала себя Золушкой, которая встретила принца и фею в одном лице. К концу вечера Каллум был убит горем, то и дело вспоминая о тебе, поэтому я спросила, могу ли как-то помочь ему. И он ответил, что могу.

– Он предложил тебе испортить мне жизнь и ты с легкостью согласилась?

Если бы Зейн Малик при первой встрече попросил меня испортить кому-то жизнь, то я бы определенно задалась вопросами: все ли у него в порядке с головой и ходит ли он к психологу?

– Райли, он описал тебя как сущего монстра, сказал, что ты смеешься надо мной за моей спиной. Что ты всегда издевалась над подобными мне, а в моей прежней жизни красота была синонимом жестокости. Конечно, я сомневалась, что он говорит правду, но мне хотелось верить во все, что он говорит. Я общалась со своим идеалом, понимаешь? Это как встретить кумира, которому ты слепо веришь. Он предложил проучить тебя, заставить почувствовать то, что испытывают все серые мышки и жертвы школьного буллинга. Ваш ВИП-стол с правилами только доказывал, что вам с подругами нравится чувствовать превосходство над другими и показывать им свое место.

– Свод правил появился из-за ревности и ссор. У нас куча парочек, которые приводили за стол новых людей, чтобы спровоцировать бывших. Я никогда не занималась буллингом, только если сама становилась жертвой собственных самокритичных мыслей. Когда ты приехала, я искренне хотела помочь тебе найти место в обществе, хотела, чтобы ты чувствовала себя комфортно.

– Мне стыдно за то, что я повела себя так, но, как я уже говорила, мне нет оправдания. Я просто изо всех сил хотела угодить Каллуму и верила всему, что он говорил. Я согласилась не сразу. Во время ланча мы встречались в библиотеке, где он ненавязчиво уговаривал меня, и в какой-то момент я сдалась. Каллум сказал, что я должна усыпить твою бдительность и разыграть перед тобой представление, соврав, что он оскорблял меня за спиной. Мне нужно было как можно