Летние занятия - Пенни Л. Чепмен Страница 22

— Что такое, Джей-Джей?

— Я беспокоюсь за тебя.

— Не стоит, у меня все хорошо.

Я рассмеялась.

— Не надо. Я эту фразу практически изобрела.

Она сдвинула очки на макушку и серьезно посмотрела на меня.

— Папа теперь и тебя натравливает? Он тебя быстро перевоспитал, или почему вы в последнее время так хорошо ладите?

Щеки покраснели. Тэмми ничего не знала о наших ночных встречах и разговорах с Хантером. Мы шутили за завтраком и держались непринужденно, но всякий раз, когда Тэмми была рядом, мне становилось неловко в его компании. В ее присутствии все становилось отстраненным и напряженным, будто мы что-то скрывали. И в каком-то смысле так и было.

— Я твоя подруга, беспокоиться — моя обязанность.

Черты лица Тэмми напряглись, она снова надела очки и уставилась в небо.

— Как я уже сказала, со мной все в порядке.

Мне не понравился скрытый упрек — или то, как она пыталась перевести разговор в другое русло.

— Ты на меня злишься?

— Я просто кое о чем думаю.

— О чем?

— Папа застает тебя в «Hooters», и ничего не происходит. Я знаю, как он реагирует на откровенные наряды — он просто выходит из себя. — Она посмотрела на меня и опустила уголки губ. — Но не в твоем случае. Послушная Джей-Джей демонстрирует свою задницу на публике, а он просто закрывает на это глаза.

— А что он должен делать? Я не его дочь. Понятно, что с тобой он реагирует иначе. Он хочет тебя защитить.

— Теперь и ты еще его защищаешь. Отлично. Я думала, ты въезжаешь сюда как лучшая подруга, а не как моя мать.

Ее упреки ранили и злили меня, но я подавила гнев, вздохнула и постаралась говорить с ней спокойно:

— Я всегда рядом с тобой, ты это знаешь, правда?

Она ничего не ответила.

— И я никогда не стану ставить твоего отца выше тебя. — Я почувствовала себя величайшей лицемеркой. Я любила Тэмми и сделала бы для нее все, но все равно ощущала себя обманщицей. — Но я все это знаю. Все начинается постепенно. Ты говоришь себе, что будешь пить только один день в неделю, а потом вдруг это уже два дня, потом больше. С мамой…

— Черт! — Она резко села. — Ты что, всерьез сравниваешь меня со своей матерью-алкоголичкой?

Мысленно я досчитала до трех, чтобы не сказать чего-нибудь, о чем потом пожалею.

— Я просто пытаюсь с тобой поговорить.

Тэмми сделала погромче песню Кэлвина Харриса «How Deep Is Your Love» на радио, перевернулась на живот и отвернулась от меня.

— Прекрасно, спасибо за разговор, — я вздохнула и откинулась на шезлонге. Ее поведение напоминало мне мою мать: отрицание, попытки отвлечься и агрессия. Так обычно реагировали люди с зависимостью.

Десять минут спустя громкий лязг вырвал меня из грез. Я вздрогнула. Хантер стоял на коленях на земле и собирал гаечные ключи, отвертки и другие инструменты. Его спина была обращена ко мне, и мой взгляд неторопливо скользнул по широким плечам, по рельефным мышцам спины и дальше, до самой задницы. Внезапно жар во мне вызывало уже не только солнце. На нем не было рубашки, только черные джинсы. Его спина блестела, мышцы под кожей перекатывались при каждом движении. Он собрал инструменты и ушел в дом.

Во мне нарастало желание пойти к нему. Пять минут наедине, пять минут отвлечься от повседневности, всего несколько минут побыть рядом с ним.

Оставь это. Он полуобнажен, ты сходишь с ума, а Тэмми дома.

Я снова легла, подтянула ноги и забарабанила пальцами по животу. Я чувствовала себя наркоманом, жаждущим следующей дозы.

— Он опять возится со своим мотоциклом? — спросила я у Тэмми, пытаясь отвлечься.

— М-м-м. Это все кризис среднего возраста, — пробормотала она в полусне. — С крутыми машинами можно клеить девчонок.

Я улыбнулась ее шутке и почувствовала облегчение: похоже, наш спор был забыт. Может, позже мы сможем спокойно это обсудить.

Когда я представила, как он, с обнаженным торсом, весь в поту, полирует металл и закручивает гайки, в животе защекотало.

— Я ненадолго зайду в дом, возьму кубики льда, — я встала и посмотрела на Тэмми: она все еще лежала на животе и ровно дышала, будто спала.

Босиком я прошлась до кухни, достала из холодильника кувшин с лимонадом и наполнила стакан.

Дверь в гараж выходила прямо из кухни. Я опустила ручку и уже собиралась открыть дверь, когда услышала его смех:

— Типично для Тамары.

— Да, я тоже удивилась, что ты устраиваешь вечеринку посреди дня, — женский голос казался мне знакомым, но я не могла его опознать.

Моя рука замерла, я не шевелилась.

— Чувствую себя полной дурой в этом наряде, и что я так ввалилась сюда, — женщина рассмеялась. — Если только не застану Тэмми.

— Мою детку я разберу позже. Ты выглядишь потрясающе, Миранда, — Хантер говорил как всегда обаятельно, и хотя я не видела его лица, в голосе отчетливо слышалась эта его нахальная улыбка.

Миранда. Миранда из кафетерия.

«Он ее точно соблазнит», — слова Тэмми эхом отдавались в голове.

На виске пульсировала жилка, пальцы сильнее сжали дверную ручку. Мне хотелось убежать, но что-то удерживало на месте.

— Я только переоденусь, — сказал Хантер. — А потом приглашаю тебя на коктейль.

— Ой, да ладно. Мне нравится смотреть, как ты возишься с техникой, — она хихикнула, и у меня скрутило желудок. Конечно, ей нравилось на это смотреть.

Не раздумывая, я распахнула дверь и вошла в гараж. Наши с Мирандой взгляды встретились. За секунду я окинула взглядом ее наряд, и не сомневалась, что она делает то же самое. Но разглядывать было особенно нечего: на мне было лишь красное бикини.

Голубая джинсовая мини-юбка подчеркивала ее упругие ягодицы и делала ноги длиннее. Платиновые волосы до плеч обрамляли лицо, спрятанное под двумя слоями макияжа и еще большим количеством румян. Она была красива — слишком вычурно на мой вкус и лет на пятнадцать старше меня.

Она протянула мне руку и улыбнулась:

— Джей-Джей, какая приятная встреча. У тебя все хорошо?

Я пожала руку, заметив, что Хантер не сводит с меня глаз, и ухмыльнулась:

— Отлично. Черт, сегодня довольно жарко, не так ли?

На мгновение она посмотрела на Хантера, потом снова на меня, и ее улыбка стала шире:

— Очень. Но это все равно лучше, чем тот ужасный шторм.

— Я не хотела мешать. Было приятно с вами познакомиться, — я отвернулась от нее. Хантер стоял, прислонившись к мотоциклу, и поджимал губы, как он делал, когда собирался сказать что-нибудь дерзкое.

— Я хотела принести вам лимонада, мистер Грейсон, —