Развод. Грязными ногами по душе - Данна Леднива Страница 2

Я киваю. Три дня — это не страшно. Страшно, что они говорят об этом в пять сорок утра моего времени, значит, проблема серьёзнее. Я задаю уточняющие вопросы, фиксирую цифры, прошу прислать инвойсы до конца их рабочего дня. Они кивают. Мы прощаемся. Экран гаснет.

На часах шесть десять. Я ещё не пила чай. Чайник давно свистнул — я отключила его механически, не думая. Теперь чай остывший. Я выливаю его в раковину и ставю новый.

В семь ноль-ноль на кухню заходит Кирилл. Он в школьной форме, которую я глажу каждое воскресенье на неделю вперёд, но рубашка у него всё равно мятая — он спит в ней, я знаю. Волосы взъерошены. В руках — телефон. Он не смотрит на меня.

— Доброе утро.

— Привет.

Он садится за стол. Я ставлю перед ним тарелку с сырниками. Сметана, варенье — всё, как он любит. Он ест молча, листая телефон под столом. Я знаю, что он там делает — стреляет во что-то или переписывается с кем-то, кто для меня важнее, чем я для него. Это не обида. Это констатация.

В семь двадцать появляется Олег.

Он входит в кухню в тёмно-синей форме ЧОПа — выглаженной, с отстроченными стрелками на брюках, с начищенными до блеска ботинками. На груди — шеврон, на рукаве — нашивка. Он чистит форму каждый вечер, это его ритуал. Щётка, крем, круговые движения. Он делает это так, будто всё ещё майор, а не частный охранник на полторы ставки.

— Доброе утро, — говорит он. Голос хриплый, спросонок.

— Доброе.

Он садится напротив Кирилла. Я ставлю перед ним яичницу — два яйца, без лука, как он любит. Он кивает в благодарность. Ест быстро, по-армейски, не разговаривая. Кирилл тоже молчит. Мы втроём за столом — и каждый в своей тарелке.

Олег допивает кофе, встаёт, полоскает чашку под краном — привычка из части, где посуда была общей. Ставит её в сушилку. Поворачивается ко мне.

— Я сегодня до вечера. Объект на Ленинском.

— Хорошо.

— Кирилл, ты сам добираешься?

Сын поднимает глаза от телефона.

— Да.

— Ключ на месте?

— Да.

Олег кивает. Берёт фуражку с полки в прихожей — там у него отведён специальный крючок, как в казарме. Надевает её ровно, поправляет козырёк. Оборачивается.

— Ну, я пошёл.

— Удачи, — говорю я.

Он не отвечает. Дверь закрывается. Щелчок замка. Тишина.

Я смотрю на Кирилла. Он уже встал, несёт рюкзак в прихожую.

— Мам, я тоже пошёл.

— Подожди, сырник возьми.

— Не хочу.

Дверь закрывается второй раз. Я остаюсь одна на кухне с остывшей яичницей Олега, недоеденным сырником Кирилла и своим холодным чаем.

Мы как два соседа по купе. Только купе — четырёхкомнатная квартира на Патриках, и едет этот поезд куда-то, куда я не покупала билет.

Я мою посуду, заправляю постель, проверяю, выключен ли утюг (выключен, я же сама выключила), протираю пыль в гостиной — не потому что грязно, а потому что руки должны быть заняты. В восемь сорок я выхожу из дома. На улице холодно, но сухо. Я иду к метро быстрым шагом — каблуки цокают по плитке ровно, как метроном. Я люблю этот звук. Он означает, что я двигаюсь. Что я в системе. Что у меня есть направление.

В девять ноль-ноль я вхожу в здание госкорпорации. Охрана на первом этаже кивает мне — «Доброе утро, Анна Сергеевна». Я киваю в ответ, не останавливаясь. Лифт до одиннадцатого этажа. Коридор с ковролином, который пахнет пылью и дорогой химчисткой. Мой кабинет — в конце, угловой, с двумя окнами. Стеклянные стены. Стеклянный кабинет — так его прозвали ещё при прошлом директоре. «Сидишь как в аквариуме, — говорили. — Зато все видят, как ты красиво работаешь».

Я вешаю пальто на вешалку. Сумку — на тумбу. Сажусь за стол. Открываю ноутбук. Почта — сорок семь непрочитанных. Я сортирую их за восемь минут: двенадцать — в работу, девять — в «прочитано, но без ответа», двадцать шесть — делегировать. Это навык. Этому не учат в MBA, этому учишься, когда у тебя трое подчинённых и один генеральный, который хочет отчёты каждый понедельник.

В девять пятнадцать стучат в дверь.

— Войдите.

Входит Елена.

Ей двадцать восемь. Она высокая, худая, с тёмными волосами до плеч и аккуратной чёлкой, которая ни разу за день не лезет в глаза — значит, уложенная у хорошего мастера. На ней серое платье-футляр, чёрные туфли на среднем каблуке, тонкая золотая цепочка на шее. В руках — картонный стаканчик из кофейни на первом этаже.

— Анна Сергеевна, доброе утро. Вам латте на овсяном, два эспрессо.

— Спасибо, Лена. Поставь, пожалуйста.

Она ставит стаканчик на край стола — ровно там, где я обычно кладу правую руку, чтобы не задеть бумаги. Это не случайность. Она знает, где я кладу руку. Она всё знает — где чья ручка, кто когда в отпуске, у кого день рождения у ребёнка. Это её суперсила. И её потолок.

— Спасибо, Лена. Можешь идти.

— Анна Сергеевна, по проекту с «Техносервом» — мне прислали обновлённые сметы, я подготовила сводку, положить вам на стол?

— Положи. И зайди в одиннадцать, обсудим.

— Хорошо.

Она разворачивается и выходит. Дверь закрывается бесшумно.

Я делаю глоток латте. Идеальная температура. Идеальное молоко. Елена варит кофе так, будто это её призвание, а не способ понравиться начальнице. Я отношусь к ней снисходительно — как к перспективной дурочке. Амбиций много, ума — ровно столько, чтобы не мешать. Через два года она вырастет из этого кресла и уйдёт в место, где платят больше. Это нормальная траектория. Я не против.

Я допиваю кофе, открываю сводку по «Техносерву». Цифры сходятся не до конца. Подрядчик — ООО «Бастион-М». Я знаю это название. Я видела его в документах раньше, но не связывала. Сейчас связываю.

«Бастион-М». Учредитель — Смирнов О. В.

Олег.

Я смотрю на эту строчку секунду дольше, чем нужно. Потом закрываю файл. Это не важно. Подрядчиков у него десятки. Это просто совпадение — название, учредитель, ничего более. Я возвращаюсь к работе.

В одиннадцать ноль-ноль — совещание.

Переговорная на восьмом этаже — длинный стол, двенадцать стульев, экран на стене. За столом — я, мой непосредственный начальник Виктор Павлович (директор департамента, человек с красным лицом и привычкой перебивать), два руководителя проектов, бухгалтер, юрист. И Елена — она сидит в углу с блокнотом, протоколирует. Это моя инициатива — пусть учится.

Обсуждаем три проекта. Первый —