Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл Страница 87

Но… Я этого не делаю.

Я прощаю себя в сложившихся обстоятельствах и кликаю по присоединенному файлу.

Мой компьютер этот файл не распознает.

Черт побери.

Я гуглю расширение FDR и узнаю, что сценарий написан в программе под названием Final Draft, а у меня она не установлена.

Моя помощница засовывает голову в дверь.

– Вас ждет машина. Вам нужно уходить прямо сейчас, если не хотите опоздать на самолет. Судя по Гугл-картам, везде пробки.

– Спасибо, Пэтти, – благодарю я, стараясь не показать, что пребываю в состоянии эмоционального кризиса.

Я хватаю чемодан и бегу вниз к машине.

– В О’Хару?[108] – спрашивает таксист.

– Да, – киваю я, пристегиваясь.

Как только машина трогается с места, я покупаю приложение Final Draft и снова открываю письмо от Бекки.

Стоит мне кликнуть по присоединенному файлу, как раскрывается сценарий.

Молли Маркс

В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ ПОВЕЗЕТ БОЛЬШЕ

ИНТ. БЕЛЫЙ ШАТЕР – ВЕЧЕР

НИНА МАКЛИН (30 с небольшим лет, пресыщенная, утратившая вкус к жизни) сидит одна за банкетным столом в белом шатре, установленном на пляже. Шатер роскошно украшен, декор в тропическом стиле: кругом толстые искусственные пальмы, корзины с вьетнамками для собравшихся. Над входом висит полотнище: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ВЫПУСКНИКИ ШКОЛЫ “СИ-ВЬЮ” 2003 ГОДА!»

БЫВШИЕ ОДНОКЛАССНИКИ танцуют на танцполе под рэп конца 1990-х годов.

КОУЛ ХЕСС (30 с небольшим, очаровательный мужчина) приближается к Нине со спины.

Нина подзывает официанта, как раз когда к ней приближается Коул.

НИНА (ОФИЦИАНТУ)

Будьте добры, еще один бокал просекко.

КОУЛ (ОФИЦИАНТУ)

Лучше негрони, и добавьте в него кампари. Нина любит, когда горчит.

Нина и Коул встречаются взглядами и не отводят их друг от друга. Они были парой в прошлом. Он садится на пустой стул рядом с ней.

КОУЛ

Как ты жила после того, как разбила мне сердце пятнадцать лет назад? До сих пор топишь котят и заставляешь плакать маленьких детей?

НИНА

Это не упоминая растраты пенсионных фондов.

КОУЛ

Вот это странно, учитывая, что с математикой у тебя всегда было плохо.

НИНА

Как смешно. На самом деле я пишу сценарии.

Ромкомы.

Коул хохочет.

КОУЛ

Несколько иронично получилось, правда? Ты всегда ненавидела все, связанное с любовью. Кому, как не мне, это знать.

НИНА

Я всегда любила деньги. А за сценарии хорошо платят. А ты чем занимаешься?

КОУЛ

Я адвокат. Специализируюсь по семейному праву.

НИНА

О Боже! Ты адвокат по бракоразводным процессам?

Черт побери!

Это про нас? Молли написала сценарий про нас?

Именно этим она занималась, когда я просыпаюсь по ночам и не могу дышать? Она превращала нашу любовь в кульминационные моменты сценария?

Меня шокирует то, что она все еще может принести мне боль – учитывая, насколько отвратительно я чувствую себя и без этого. Хотя удивляться не следует: никто не может так повернуть нож в ране, как Молли Маркс.

Мне следует прекратить это читать хотя бы из чувства самосохранения, но я не могу заставить себя это сделать.

Меня увлекает история Нины и Коула – как они начинают флиртовать и спорить о том, кто из них больше знает о любви. Они выбирают пять пар, включая себя самих, чтобы поспорить – как дальше будут развиваться отношения в этих парах.

Машина доезжает до аэропорта, и я с трудом отрываюсь от сценария, чтобы пройти досмотр службой безопасности. При выходе на посадку я создаю людям проблемы – смотрю в телефон и задерживаю пассажиров, которые должны проходить на посадку первыми.

Ничего не могу с собой поделать. Я вижу слова, которые мы говорили друг другу, на страницах сценария, часто фразы переданы дословно. «Ты делаешь меня невероятно счастливым», – говорит он ей. «Ты еще встретишь главную любовь своей жизни, и этой женщине очень повезет», – отвечает она ему. И мое сердце переходит в режим колибри, когда я вспоминаю, что чувствовал, когда говорил и слышал эти слова. И я понимаю, что эти моменты запечатлены в памяти Молли, как и в моей собственной.

Моя злость перешла в какое-то более сложное чувство, оно гораздо острее. Это горько-сладкое чувство негодования, ностальгии и радости, причем всего одновременно.

Я проглатываю второй акт, где мы с Молли и Нина с Коулом случайно сталкиваются на бейсбольном матче и отлично проводят время. Но в конце вечера, когда она пытается его поцеловать, он говорит, что в отношениях с другой.

Она ведет себя хладнокровно, внешне остается спокойной, но как только он уходит, она рыдает в своей машине, положив голову на руль. Машина стоит на стоянке у стадиона, вокруг веселится народ, выставив напитки и закуски на багажники, огни машин освещают растяжки, люди запускают фейерверки. Вокруг стоит такой грохот, что у нее звенят стекла в машине.

Я думаю про тот день в машине Молли после «Бэйби-шауэра». Вспоминаю ее лицо после того, как сообщил ей, что встречаюсь с другой. Я знал, что она расстроена. Я не знал, что она была убита горем.

Но здесь все написано: она была убита горем. Она никогда мне об этом не говорила. И никогда бы не сказала. Молли не любит показывать свою уязвимость.

Вместо этого она приписывает ее своим героиням.

И что происходит с придуманной ею героиней? С Ниной? Нина страдает. Коул этого не видит. Он помолвлен не с той женщиной, не подходящей ему женщиной, но он этого не понимает. После окончания этих отношений «ему требуется время, чтобы зализать раны», даже хотя Нина находится рядом, готовая его принять – но он все равно этого не видит.

У меня всегда было ощущение, что это я за ней бегаю. Но читая сценарий, я понимаю, что и Молли бегала за мной. И я понимаю, что обидел ее, принес ей боль и ничего не мог с этим поделать, как и она не могла не обидеть меня и не принести мне боль.

Да, она порвала со мной, когда я предложил ей выйти за меня замуж, – но она также и ждала меня.

Годами.

От этого у меня появляется желание сгрести ее в объятия и попросить у нее прощения за то, что был таким тупым. За то, что заставил ее ждать того, что она все это время считала правильным.

Я продолжаю читать. Коул и Нина встречаются на свадьбе друга. Наконец они оба свободны. Они снова влюбляются друг в друга – они относятся друг к