Я попала в злую свекровь - Екатерина Вострова Страница 4

Лекарь тем временем уже взял меня за подбородок и повернул к свету.

— Не вертитесь.

Он заглянул в глаза, потом отпустил, но тут же взял за запястье, считая пульс.

И чем дольше считал, тем сильнее хмурился.

— Слабость? — спросил он.

— Да.

— Спали долго?

— С вечера… до утра, — ответила я, не понимая к чему он клонит.

— Хм. — Лекарь тихо цокнул языком.

— Похоже, что вас чем-то вчера опоили, княгиня-матушка.

Я даже не сразу поняла, что это значит.

— Что?.. — выдохнул Павел.

— Кто, — грозно потребовал Михаил, — вчера приносил княгине питьё?

Тишина стала в комнате вязкая, тяжёлая, как перед грозой.

Служанки, толпившиеся у стены с вёдрами и одеялами, невольно сбились теснее. Одна вцепилась пальцами в подол так, что костяшки побелели. У другой задрожал подбородок, и она поспешно опустила голову, пряча лицо, словно это могло её спасти. Третья и вовсе попятилась назад, пока не уткнулась спиной в стену.

Никто не ответил.

— Я спросил, — повторил он всё тем же голосом. — Кто заходил к княгине вчера вечером.

— Жена среднего сына, — выдохнула наконец старшая из служанок. — Марфа сама матушке питьё носила.

Павел медленно повернул голову к жене, и Марфа дёрнулась, как от удара.

— Я… да, но…

Её перебила другая служанка, та самая, что до этого прятала лицо в платке.

— Она после того из светлицы сама выбежала, — выпалила она торопливо. — Вся в слезах. Мы думали, опять не угодила. А матушка-княгиня ей вслед сказали: «Ну и сиди там, пока я не скажу».

Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Вот оно как. Не обязательно было тащить невестку за косу и торжественно швырять в сугроб, как в дешёвой инсценировке злодейства. Всё могло быть куда гаже и проще: Марфа выскочила во двор реветь, а старая Ярослава, бросила ей вслед фразу, которую в доме все восприняли как приказ.

И, если подумать, вполне в её духе было самой опоить себя чем-нибудь сонным, чтобы потом даже не пришлось просыпаться и решать, впускать невестку обратно или нет. Меня аж передёрнуло.

— Это правда? — глухо спросил Павел у жены. — Ты сама носила матери питьё?

Марфа судорожно стиснула край одеяла.

— Да… но…

— Ты знала, что она не проснётся? — продолжал давить он.

— Нет! — торопливо принялась отрицать она. — Нет, я не…

— Тогда зачем? — перебил он.

И именно в эту секунду, как назло, из-за спин раздался чужой голос.

— Она на кухню бегала, — вырвалось у одной из служанок. — Когда кухарки не было.

Все обернулись. Девчонка-служанка тут же побледнела, будто сама не поняла, что сказала, но было уже поздно.

— Сама? — медленно переспросил Павел.

Та закивала, опуская глаза.

— Мы думали… воды взять… или ещё что… А она как будто торопилась… — голос её дрогнул. — И потом сразу к матушке пошла.

Павел медленно повернулся к жене, лицо у него стало совсем серым.

— Марфа… — произнёс он хрипло. — Ты что сделала?

— Ничего! — выдохнула она. — Я ничего…

— Ничего? — влезла одна из служанок, что держала таз. — А кто вчера утром шептался в девичьей, что ребенок сейчас не ко времени? Я сама слышала, когда она это говорила!

Марфа вскинула голову так резко, что у неё с плеча сползло одеяло.

— Я не это имела в виду!

— А что? — жадно подхватила другая. — Княгиня-матушка, князь-батюшка, я подтверждаю, она правда так вчера говорила! Я тоже там была!

Павел отшатнулся так, будто его не словами, а ножом полоснули.

Вот это да! Нет, ну версия, конечно, получалась на редкость правдоподобная: невестка, которую загнала свекровь, не хочет рожать ребёнка в этом доме, и подмешивает что-то в питьё, надеясь усыпить матушку. Сама же в слезах убегает во двор, чтобы там едва не замерзнуть и избавится таким образом от нежеланного дитя, свалив все на свекровь.

Я покосилась на Павла. Судя по его лицу, сынок жену в мыслях уже на костёр отправил. Скор же он на расправу, однако. Надеюсь, это он в меня, то есть, бывшую владелицу тела, а не в папочку.

Я перевела взгляд на Михаила. Тот стоял неподвижно, но глаза всё-таки отвёл. Похоже ему уже не так уютно в собственной уверенности, что главная дрянь в этом доме только я одна. Стыдно стало!

— Какая правдоподобная версия, — пробормотала я себе под нос.

Служанки сразу заткнулись, едва услышав меня. Павел повернулся ко мне, Михаил наконец посмотрел в мою сторону. И тут с кровати сорвалась Марфа.

Лекарь охнул и метнулся к ней, но она уже была на полу, на коленях, прямо передо мной, вцепившись руками в подол моей рубахи.

— Матушка-княгиня! — голос у неё сорвался. — Клянусь чем угодно, клянусь этим ребёнком — я не знала ни про какую отраву! Вы же со мной не разговаривали три дня до того, за то, что я вашу любимую чашку разбила, ну я и хотела помириться, за чаем для вас пошла… — она захлебнулась слезами. — Я бы никогда! Ни вам, ни ребёнку…

Все смотрели на меня, и Павел, и лекарь, и служанки, и даже Михаил. Все ждали моего слова. Я мысленно восхитилась. Надо же, как они удобно устроились! Полчаса назад я была главной злодейкой, а теперь, пожалуйте, матушка-княгиня, рассудите. Логика в этом доме явно живёт своей отдельной жизнью.

И вот тут меня с мерзкой ясностью пронзило: прикажи я сейчас запереть Марфу до