Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд Страница 75

* * *

Анна Богданова

Душный, пропитанный ароматами зелени и раскаленного асфальта воздух окружает меня, стоит мне лишь переступить порог больницы. Медленно бреду по аллее, где причудливые тени деревьев танцуют под легким ветерком, а в голове бушует настоящий ураган мыслей и страхов. Мама сегодня выглядела заметно лучше, но ее бледное лицо на больничной подушке все равно стоит перед глазами. Угроза повторного инсульта – как дамоклов меч, который теперь постоянно висит над нами. Сегодня она впервые за долгое время смогла говорить почти без затруднений. Врачи твердят, что это хороший знак, но я все равно боюсь, потому что в любой момент все может измениться.

Телефон в кармане вибрирует, прерывая поток моих мыслей. На экране высвечивается имя «Лера», и горькое предчувствие тут же сковывает грудь.

– Алло, – произношу я, отчаянно пытаясь придать голосу хоть какую-то твердость.

– Аня, ты что, совсем с ума сошла? – Голос Леры звенит от возмущения. – Почему ты ничего не сказала про маму? Я случайно от соседки узнала, что Людмила Михайловна опять в больнице! Ты вообще о чем думаешь?

Ноги внезапно наливаются свинцовой тяжестью, и я буквально падаю на ближайшую скамейку, чувствуя, как силы стремительно покидают меня.

– Лера, прости, пожалуйста, – тихо отвечаю я. – Мне было не до звонков. Все случилось так внезапно, я сама на автомате действовала. Скорая, больница, врачи… У меня голова кругом шла.

– Аня, ну мы же не чужие люди, – не унимается она. – Мы со Стасом имеем право знать!

Она права, безусловно, но что-то внутри меня надламывается, и я не могу больше молчать.

– Лер, а вы со Стасом часто интересуетесь ее самочувствием? Когда вы последний раз ей звонили, чтобы узнать, как она? А навещали когда? – Мой голос дрожит от едва сдерживаемых эмоций. – Если бы вы чаще с ней общались, то узнали бы обо всем в числе первых.

Тяжелая гнетущая тишина повисает грозовой тучей.

– Ты права, – наконец произносит Лера, и ее голос звучит совершенно иначе – тихо, надломленно, с нотками искреннего раскаяния. – Прости меня, Ань. Я просто вся на нервах, испугалась за нее. Как она сейчас? Мы завтра с Дашей к ней поедем с утра.

Я выдыхаю, чувствуя, как железные тиски напряжения чуть ослабляют свою хватку.

– Лучше. Она уже разговаривает практически без запинок. В понедельник я забираю ее домой.

– Слава богу, – с неподдельным облегчением выдыхает Лера.

– Как там Дашенька? – спрашиваю я, думая о своей пятилетней племяннице со светлыми косичками и очаровательными ямочками на щеках.

– Нормально все с ней, – отвечает Лера, но что-то в ее голосе заставляет меня насторожиться.

Я поднимаю взгляд на розовеющее небо, собираясь с духом, и решаюсь наконец произнести то, что давно рвется наружу.

– Лер, мама рассказала мне, что видела, как Стас поднимал на тебя руку.

Тишина в трубке становится такой оглушительной, что я слышу лишь тяжелое прерывистое дыхание Леры.

– Он не всегда такой… – наконец шепчет она, и в этом шепоте – целая бездна отчаяния.

Горькая усмешка искривляет мои губы.

– Знаешь, он издевался надо мной с самого детства, – говорю я, и слова, которые я так долго держала в себе, наконец вырываются наружу. – Унижал, бил, когда никто не видел. Я терпела, прятала синяки и молчала, потому что боялась расстроить маму. И вот к чему это привело – теперь он делает то же самое с тобой.

– Аня, ты не понимаешь…

– Нет, это ты не понимаешь, – перебиваю я. – Подумай о себе, Лера. А главное – подумай о Дашеньке. Ты думаешь, она не видит? Не чувствует? Она уже сейчас боится своего отца, я замечаю это каждый раз, когда вижу вас вместе. А если он начнет бить и ее…

– Тебе легко говорить! – Голос Леры срывается. – У тебя есть семья, есть московский парень, который на тебя надышаться не может, по словам твоей мамы. А у меня никого нет, понимаешь? Я сирота, от которой родители отказались еще в младенчестве. Всем всегда было плевать на меня. Только Стас и Людмила Михайловна приняли меня, дали мне семью…

Я чувствую, как слезы подступают к глазам. Бедная Лера. Мама упоминала, что она сирота, но я никогда не вдавалась в подробности. И вот сейчас, когда она говорит об этом, мое сердце разрывается от сострадания.

– Лер, пожалуйста, послушай меня, – говорю я, вкладывая в каждое слово всю свою любовь и теплоту. – Ты больше не одна. У тебя есть Даша, есть я, есть мама, которая любит тебя как родную дочь. Мы всегда тебе поможем. Ты не должна терпеть издевательства, никто не должен…

В трубке слышится тихий плач.

– Ты никогда меня не поймешь, Ань. Мы с Дашкой никому не нужны, кроме Стаса… – выдавливает Лера сквозь рыдания и обрывает звонок.

Сижу в оцепенении, сжимая телефон в дрожащей руке, и горячие слезы безудержно катятся по щекам. Душа разрывается от жалости к Лере – запуганной, потерянной, неверящей, что она достойна лучшей жизни. И еще сильнее болит сердце за Дашеньку, мою крошечную племянницу, вынужденную расти в атмосфере страха и насилия. Какие незаживающие шрамы оставит это в ее хрупкой душе? А что, если Стас перенесет свою жестокость на нее? Я никогда не видела в его глазах настоящей отцовской любви… Как мне убедить Леру, что она не обязана терпеть этот кошмар? Пока я не знаю… Слишком много всего навалилось на меня разом, но я это так не оставлю.

Я вытираю слезы и поднимаюсь. Нужно идти домой. Кирилл ждет меня, а я и так непростительно задержалась.

Когда я открываю дверь съемной квартиры, меня встречает божественный аромат домашней еды и нежные звуки музыки. Кирилл выходит из кухни, вытирая руки полотенцем. Его русые волосы немного растрепаны, а в глазах – теплота и забота, которые согревают сердце.

– Привет, – говорю я, пытаясь улыбнуться. – Извини, что так долго.

Кирилл подходит и обнимает меня. Я утыкаюсь носом в его плечо, вдыхая знакомый запах, и на мгновение мне становится легче.

– Как мама? – спрашивает он, отстраняясь и пристально всматриваясь в мое измученное лицо.

– Лучше. Врачи говорят, что динамика хорошая.

Он кивает и вдруг спрашивает:

– Почему ты молчала насчет корпоратива?

Я недоуменно моргаю, пытаясь понять, о чем он говорит.

– Какого корпоратива?

– Который будет у вас завтра. На базе отдыха.

– А,