Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд Страница 73

– Можно? – спрашиваю я тихо, делая шаг в кабинет.

Руслан не поднимает глаз от монитора.

– Что ты хотела? – Его голос снова звучит холодно и отстраненно, совсем не так, как обычно, когда мы остаемся наедине.

Я подхожу ближе к его столу, чувствуя, как дрожат колени.

– Я хотела поговорить с тобой, – отвечаю, и мой голос звучит неуверенно, выдавая волнение.

Руслан наконец отрывает взгляд от экрана и смотрит на меня. Его глаза – такие теплые – сейчас кажутся почти черными. В них нет ни тепла, ни нежности, только холодный вопрос.

Я непроизвольно прикрываю рукой кольцо на пальце и вижу, что он замечает этот жест. В его глазах мелькает что-то похожее на разочарование, но тут же исчезает за непроницаемой стеной холода.

– Я слушаю, – произносит он, поднимая взгляд на мое лицо.

Я опускаюсь на стул напротив него, чувствуя себя школьницей в кабинете директора. Пальцы нервно теребят край блузки.

– Я… я хотела поблагодарить тебя, – начинаю я, не зная, как подступиться к главному. – За все, что ты сделал для меня. За помощь с мамой, за работу…

– Не стоит, – резко обрывает он. – Я ничего такого не сделал.

Он снова возвращает внимание к монитору, словно наш разговор окончен. Но я не могу уйти вот так, не сказав самое важное.

– Руслан… – Я запинаюсь. – Витальевич. Прости, я не знаю, как теперь могу к тебе обращаться.

Он снова поднимает на меня вопросительный взгляд, от которого кровь приливает к щекам.

– Я… вчера видела тебя в ресторане, – говорю я, опуская глаза.

– Я тебя тоже, – равнодушно отвечает он. – И что?

– То, что ты видел… – Я мучительно подбираю слова. – Это было… не совсем предложением руки и сердца. Кирилл просто отдал мне кольцо, и я…

Руслан устало откидывается на спинку кресла и прерывает меня:

– Ань, зачем ты мне сейчас что-то пытаешься объяснить? Зачем оправдываешься?

Я чувствую, как горло сдавливает спазм, и с трудом сглатываю.

– Не знаю… – честно признаюсь я.

Руслан наклоняется вперед, опираясь локтями о стол, и смотрит мне прямо в глаза.

– Что тебе от меня нужно? – спрашивает он тихо, но в его голосе слышатся усталость и раздражение.

– Я не хочу, чтобы наши отношения заканчивались вот так… – произношу я, чувствуя, как дрожит мой голос.

– Как, Ань? – Горечь в его голосе обжигает меня.

Молчу, не зная, что ответить. Как я могу описать то, чего сама не понимаю?

Руслан усмехается, но в этой усмешке нет веселья, только боль.

– Может, ты хочешь, чтобы я был твоим свидетелем на свадьбе? – спрашивает он с сарказмом.

– Нет, конечно, – быстро отвечаю я, потрясенная его предположением.

– Тогда что тебе еще, черт возьми, от меня нужно? – Его голос повышается, и я вздрагиваю от этой внезапной резкости.

Я вскакиваю, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

– Ничего, – торопливо произношу я. – Прости… Я пойду.

Я спешу к двери, проклиная себя за то, что вообще пришла. Что я надеялась услышать? Что он все поймет и благословит мой брак? Что скажет, что все в порядке? Что мы можем продолжать работать вместе или даже дружить, как будто ничего не произошло?

Выскочив из кабинета, я почти бегом направляюсь к лестнице, мечтая как можно скорее скрыться в своем кабинете, где можно будет окончательно замкнуться в себе, никого не видеть и не слышать. Но, спускаясь по лестнице, я застываю на полпути, увидев поднимающегося мне навстречу человека. Холодок пробегает по спине, и кровь застывает в жилах от осознания, кто сейчас находится передо мной.

Черт, это же… Вадим. Его серые безжизненные глаза, прилизанные светлые волосы и мерзкая ухмылка навсегда врезались в мою память. Это тот самый человек, который предложил Руслану выйти на новый уровень в подпольных боях, а сам втянул его в криминальную схему с участием организаторов. Тот, из-за кого Руслан бросил меня много лет назад, чтобы защитить. Но Руслан сказал, что ему дали восемь лет, а прошло меньше пяти. Так какого черта он здесь делает?!

Вадим замечает меня и, кажется, тоже узнает, потому что тут же расплывается в пугающей улыбке, больше похожей на оскал, обнажая идеально белые зубы. Он мог бы считаться красивым, привлекательным мужчиной, если бы не отталкивающие мертвые глаза.

– Ого. Какая неожиданная встреча! – протягивает он, останавливаясь на несколько ступенек ниже меня.

– Могу сказать то же самое, – спокойно отвечаю я, стараясь не выдать волнения.

Вадим ухмыляется, и эта зловещая ухмылка заставляет мои внутренности содрогнуться.

– Ничего необычного – я всего лишь пришел навестить старого друга, – говорит он, разводя руками. – А вот что ты здесь делаешь, это большой вопрос. Неужели Руслан поманил пальцем и ты тут же прибежала?

Я чувствую, как краска стыда и гнева заливает мое лицо. На секунду я вновь ощущаю себя той маленькой униженной девочкой, которую безжалостно отвергли на глазах у всех.

– Да пошел ты, – брезгливо бросаю я и прохожу мимо него, стараясь не касаться его даже краем одежды.

Слышу его смех за спиной, и этот мерзкий звук преследует меня до самого кабинета. Закрыв за собой дверь, сажусь на рабочее кресло и закрываю лицо руками.

Что вообще происходит? Почему Вадим здесь? И что теперь будет? Эти вопросы кружатся в моей голове, но ответов на них у меня нет. Я знаю только одно: появление Вадима не предвещает ничего хорошего ни мне, ни Руслану…

* * *

Руслан Раевский

Я устало откидываюсь в кресле, как только дверь за Аней захлопывается с глухим звуком. Воздух в кабинете все еще хранит ее запах – легкий аромат ванили с цветочными нотками. Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю его, пока сердце болезненно сжимается в груди. Пару минут назад Аня сказала, что не хочет, чтобы наши отношения заканчивались таким образом. Безжалостно подтвердив, что все кончено.

Вчера вечером я перебирал отчеты на работе, когда на экране телефона вспыхнуло сообщение от Карины:

Твоя Аня во «Вкус и вино» с семьей.

Моя Аня. Теперь это звучит как издевательство. Карина знает про нее, я все ей рассказал еще в тот вечер, когда впервые увидел Кирилла, а после, как одержимый, поцеловал Аню и получил пощечину. А после того как они встретились утром в моей квартире, Карина знала, как выглядит единственная девушка, которая до сих пор живет в моем сердце.

Естественно, вчера внутри меня что-то щелкнуло, и я, как последний идиот, бросил все и помчался в ресторан. Вот только зачем? Что за дьявольское любопытство толкало меня навстречу собственной боли? Когда я зашел в зал,