Позволь мне остаться - Екатерина Аверина Страница 70

— Будем ждать. С нетерпением.

Сколько ж их там, этих Минаевых? Никак не истребим этот мерзкий род.

— Пусти, — дергается Валид и скалится, как пес. — Дерись, как мужик с мужиком!

Не выдерживаю и ржу над его словами. Это как я должен себя не уважать, чтобы вступать в честный бой с такой швалью?

— Ты, Минаев, не мужик, — подхожу ближе, хватаю за волосы и вынуждаю смотреть на меня. — Ты — грязь из-под ногтей. Если я буду об тебя мараться, убью раньше времени. А у нас еще столько интересного…

Достаю из кармана ошейник и демонстрирую своей жертве.

— Что это? — настороженно спрашивает Анзор.

— Да брось. Неужели не узнаешь? — ядовито усмехаюсь и разворачиваю, демонстрируя подарок от Лии во всей красе.

— Нет! Стой! — верещит Минаев. — Давай договоримся?

— А давай, — хмыкаю я, защелкиваю ошейник на его шее и открываю приложение. — Только сначала проверим, как работает.

Безжалостно давлю на красную кнопку. Тело Анзора сотрясается в конвульсиях, а я вспоминаю, как Лию трясло от разрядов тока, и кровь застилает глаза. Хочется жести, мгновенной расплаты, но нет. Я контролирую себя и отключаю подачу электричества.

— Что тебе нужно? Чего ты хочешь? — хрипит Минаев и смотрит на меня воспаленными глазами.

— Скоро узнаешь, — усмехаюсь я и делаю знак своим людям.

Медведь надевает ему на голову черный мешок и завязывает вместе с открытым ртом.

— В багажник.

Парни подхватывают сопротивляющееся тело и уносят из квартиры, а я подхожу к девочке, что забилась в угол, и присаживаюсь на корточки.

— Тише, не бойся меня. Я не обижу, — мягко касаюсь ладонью волос. Белых и волнистых, как были у Лии. — Тебе есть куда идти?

Качает головой и жалобно всхлипывает.

— У меня мама в другом городе, — дрожащей рукой размазывает слезы по лицу. — Но у меня нет паспорта и денег.

— Ясно, с нами поедешь, — улыбаюсь ей и подаю руку. — Решим.

Глава 46

Мирон

Завожу двигатель и резво трогаюсь с места. Немного колбасит от нереализованной ярости, что до сих пор курсирует по телу, но я умело сдерживаю эмоции внутри. Главное, не расплескать и не перегореть.

— Через вокзал проедем, — смотрю в зеркало заднего вида на своего бойца. — Ига, отправь девочку домой.

— Без проблем, — кивает он и поворачивается к прижавшейся к двери девочке. — Далеко ехать?

— В Киров, — тихо отвечает она и едва слышно всхлипывает. Не отошла еще. Ничего, скоро поймет, что мы не опасны и хотим помочь. Бескорыстно.

— Договорись и денег дай, — подсказываю и ловлю в зеркале озадаченный взгляд Игната. Многозначительно смотрю и дожидаюсь молчаливого отклика.

— Будет сделано.

Остается надеяться, что девочка не так давно попала в лапы этой мрази и он не успел сломать ее до необратимых последствий. Хотя дело не в сроке, а в личности. Если сильная, то восстановится. А если нет, то…

Высаживаю их недалеко от вокзала, а дальше едем с Медведем вдвоем. Игнат нормальный парень. С правильными понятиями. Не подведет и поможет девушке в беде. В нем я уверен на сто процентов.

— А если она тебя развела? — хмыкает Медведь, закуривает и приоткрывает окно.

Зависаю на пару мгновений, обдумывая его вопрос. Такое тоже может быть, но какое имеет значение? Для меня никакого.

— Это будет на ее совести, — выдаю свою мысль. — Да и не похожа она на шлюху.

— Ну ты прям святой, — смеется Медведь и кивает в сторону. — Особенно с телом в багажнике.

— Не святой, — сдержанно улыбаюсь. — Но от нас не убудет, а девочка может шанс получила начать все с начала.

— Может ты и прав, — заключает он и выкидывает окурок в окно.

Какое-то время едем молча. Каждый думает о чем-то своем. Я про Лию. Алина написала, что с малышкой все в порядке. Серьезного вреда организму яд не нанес. Успели вовремя среагировать. Пару дней понаблюдают и отпустят.

Куда? Мы даже не обсуждали никогда, что будет после того, как я найду Юми. Захочет ли Лия остаться со мной после всего, что я с ней сделал? Сможет ли полюбить? Вопросов гораздо больше, чем ответов на них. И это бесит не меньше, чем недобитое «тело» в багажнике.

— А Игната специально слил? — голос Медведя проникает сквозь толщу мыслей, выдергивая на поверхность. Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы вернуть потерянное самообладание.

— Думаю, ему еще рано видеть, насколько мы бываем жестоки, — хищная усмешка появляется на губах. — Пусть придет к этому сам. А пока в нем еще не умерло все человеческое.

— Вот смотрю я на тебя. Такой весь правильный, рассудительный, спокойный. Как тебя в органы-то занесло?

— А черт его знает, — улыбаюсь шире, невольно вспоминая себя молодого и борзого. — Справедливость искал.

— Нашел? — ржет Медведь.

— Ага, свою, — хмыкаю многозначительно. — И власть, чтобы ее вершить.

— Чем же ты от нас, наемников, отличаешься?

— Да, по сути, ничем, — пожимаю плечами, эта грань давно стерлась между нами с Вороном. — Вы за бабки и идею, а я за справедливость и благо Родины.

— А сейчас? — Медведь снова кивает в сторону багажника. — Этот гандон тоже Родина.

— А сейчас я как волк — санитар леса, — стискиваю руль сильнее. — Чищу Родину от всякой падали.

— Принято, — кивает Медведь и откидывается на спинку.

Связь начитает глючить, радиоволна сбивается и неприятно шипит. Навигатор вообще показывает лютую дичь. Значит мы почти приехали. Алан далеко забрался. Ни одного населенного пункта поблизости. Не любит он людей, как и я.

Через несколько километров показывается глухой забор метра под три. За ним двухэтажное прямоугольное здание с большой квадратной трубой, из которой валит черный дым.

— И что здесь? — нервно интересуется Медведь.

— Скоро узнаешь, — ухмыляюсь уголками губ. Крематорий. Частный. Но мы здесь не по этому поводу. Пока.

— Уже боюсь…

— Я сам себя боюсь.

И это не фигура речи. Чувствую, что хожу по краю и балансирую на грани. Нельзя срываться в жесть и превращаться в зверя. Назад дороги не будет. А я хочу вернуться, хочу