Барбара Вуд - Благословенный Камень Страница 56

Абрам нанимал людей, чтобы сторожить виноградники, и расплачивался с ними вином. Его братья вернули виноградник к жизни, он снова зацвел и давал плоды. Другие жители также помогали им ухаживать за виноградником — выпалывали сорняки и подрезали лозы, удобряли его и поливали — потому что все любили вино, а воров разгоняли палками и дубинками.

А затем произошло два чудесных, неожиданных для Абрама события.

Первое случилось после того, как исчезла Собака. Абрам переживал несколько дней, пока однажды утром она не появилась на пороге, с застрявшими в шерсти колючками, которые собрала в ближних горах, и не рухнула в изнеможении у его ног. Через некоторое время Абрам заметил, что у нее начал расти живот, а еще немного погодя она ощенилась.

Потом произошло второе чудо.

— Я беременна, — сказала Марит с таким изумлением в голосе, будто узрела лик самой Богини.

Это и в самом деле было чудом, это был знак, что Богиня вновь покровительствует своему народу. Но в ту ночь, когда Абрам с Марит обменивались нежными ласками, в голову ему закралась какая-то неясная мысль, похожая на прозрачную бабочку, беспокоящую и дразнящую, которую он никак не мог поймать.

В то лето, когда они закладывали вдоль источника ряды камней и возводили внутри этого круга дома из глины, а под руками каменщиков уже начала подниматься крепкая башня, виноградник Абрама дал обильный урожай, и все на какое-то время оторвались от строительства, чтобы давить виноград.

Процессию в священную пещеру возглавили Рейна вместе с Богиней, и, когда они приблизились к ней, подул ветер, влекущий и нежный, наполненный свежестью и ароматом. Абрам остановился, окинул взором простиравшуюся до берегов Мертвого моря равнину, и у него возникло странное ощущение, что до него доносится чье-то душистое дыхание. Его волосы и бороду трепал летний ветерок, и солнце отражалось от поверхности Мертвого моря снопом золотых лучей. Все вокруг казалось нереальным. Внезапно он услышал громкое гудение насекомых, и мир расцвел необыкновенно яркими красками, как будто окружающая его природа о чем-то хотела рассказать.

Он дал знак процессии остановиться у основания утесов и посмотрел, прищурившись, на затененный вход в пещеру. И снова поразился, как поражались до него несколько поколений его предков, как она похожа на чрево женщины. И в чрево Матери Земли они занесут виноградный сок и расставят его на выдолбленных полках, где он будет храниться в безопасности в темноте, пока Богиня начнет совершать с ним волшебное превращение, наделяя сок жизнью, превращая его в вино.

И пока Абрам рассматривал пещеру, где-то в глубине его сознания вновь запорхала неуловимая бабочка, сводившая его с ума: это была не до конца оформившаяся мысль, которую он должен был вот-вот ухватить. Но как он ни старался, она все время ускользала от него.

После того как мехи с вином отнесли в пещеру, люди вернулись в поселение, чтобы продолжать строительство стен и домов из глины. Но Абрам никак не мог сосредоточиться. Он помогал смешивать глину с соломой для кирпичей, следил за тем, как идет строительство каменной стены, и вместе с другими возводил внутреннюю лестницу башни, и все это время какая-то часть его сознания пыталась поймать нечто неуловимое, не дававшее ему покоя.

А потом как-то вечером, когда он сидел в беседке, а Марит мяла на ужин турецкий горох с луком, он уронил взгляд на Собаку, кормившую своих щенят. И его поразил факт, на который он прежде не обращал внимания: четверо щенков были белыми, как и она сама, а остальные двое — серого окраса, как у диких волков с соседних холмов.

И Абрам впервые задумался над тем, как ей удалось забеременеть. Собака пришла с ним из земли, которая находилась далеко от того места, на которое распространяется власть луны. Она пришла с ним из земли бога Северного Оленя. Неужели сила плодородия бога Северного Оленя простирается так далеко? И потом, как дух волка проник в чрево Собаки?

И, глядя на Марит, которая была уже на большом сроке беременности, Абрам погрузился в размышления, пытаясь найти ответ на вопрос, а как вообще зарождается новая жизнь? Бодолф и его народ считали, что это дух Северного Оленя. Хададезер верил в то, что это делает дух быка. А народ, живущий в Месте у Неиссякаемого Источника, знает, что жизнь порождает луна. Но, может быть, существует иная, более могущественная и всеобъемлющая сила, чем сила северных оленей, быков и освещающей твою землю луны? Он снова вспомнил о винной пещере и о виноградном соке, хранящемся в ее плодородном мраке, который превращается из сока в вино и оживает с помощью Богини. И снова чуть не поймал эту неуловимую мысль, эту назойливую бабочку.

В течение следующих недель Абрам уходил в дальние луга и пустынные каньоны, где предавался уединенным размышлениям. Он метался и ворочался по ночам, его мучили странные сны — он видел Бодолфа и Эскиля, Юбаля и себя самого, Хададезера и сыновей той женщины, с которой он жил много лет. Просыпаясь, Абрам не мог истолковать свои сны. Но однажды осенью, удалившись, как обычно, от людей, Абрам вместе с Собакой, преданно бежавшей за ним по пятам, пошел к пруду. Присев на корточки, он заглянул в пруд и увидел, что из воды на него смотрит Юбаль. И тут он понял смысл своих снов: молодые мужчины внешне похожи на старших.

Так же, как щенки Собаки похожи на свою мать, но также похожи и на горных волков.

Как-то днем он заглянул к Намиру, который пыхтел над колчаном со стрелами, тщетно пытаясь их выпрямить. Абрам угостил Намира вином, потом сел в тень и спросил старика, что он замечал необычного в поведении коз.

— Ты видел, как они делают вот так? — и он изобразил это двумя руками.

Намир пожал плечами:

— Козы всякое вытворяют. Бегают, играют, дерутся — так же, как и люди.

— Но вот это ты видел? — и он повторил движение.

Намир поднес древко стрелы поближе к глазам и с недовольным видом стал его рассматривать.

— Да, наверное.

— А почему они так делают?

— Откуда ж я знаю?

— Но ведь этим занимаются самец и самка?

Намир наконец оторвался от работы и посмотрел на него.

— Абрам, ты слишком долго смотрел на луну!

— Когда ты охотишься на живых коз, ты ведь отлавливаешь только самок?

— Ну конечно! Какой толк от самцов? Если только их сразу не резать.

И Абрам рассказал ему про Северного Оленя Бодолфа и быков Хададезера. Намир почесал в затылке:

— Ты хочешь сказать, что животные так же получают наслаждение, как и мы? Абрам, тебя что, лягнул в голову один из твоих ослов?

— Когда мы охотимся на зверей, они от нас убегают. Только почуяв наш запах, они бросаются врассыпную. Откуда же нам знать, чем они занимаются, когда мы их не видим?