Сердце в оковах - Кэтрин Болфинч Страница 55

Впервые появилось стойкое ощущение, что все получится, что жизнь будет другой, и это чувство укрепилось, когда мы с Марго направились домой, лениво перебирая ногами по шуршащему гравию. Моя рука лежала на ее плече, она прижималась ко мне, обхватив за талию. Мы шатались из стороны в сторону, словно пьяные, смеялись над тем, как Валерио все-таки стянул с себя футболку после нескольких бокалов вина.

Марго вдруг вскинула голову, вглядываясь в чистое небо, на котором мерцали звезды. Я проследил за ее взглядом, вспоминая, как мы лежали на берегу тихо шумящего моря в Испании и гадали, какие звезды складываются в созвездия. Никто из нас не был астрономом, но тот момент казался волшебным, каким-то загадочным и правильным. В точности как этот.

Может быть, мы сможем жить.

Я наклонился, заглядывая в голубые глаза, в которых отражались звезды, легко улыбнулся, потому что сейчас Марго была прекрасна. Так, что щемило сердце. Она моргнула, перезагружаясь, и заметила, что я на нее смотрю.

– Спасибо, – прошептала Марго, и это слово повисло в тишине, воцарившейся между нами, я потянулся вперед, раздвигая пухлые губы языком, не заметив, как прямо над нами небосвод разрезала падающая звезда.

Глава 28. Марго

Когда оставляешь привычную жизнь, зная, что тебя будут искать, – и искать не для того, чтобы вернуть домой, – ты боишься. Оглядываешься назад на улице в страхе, что кто-то идет следом. Закрываешь дверь на несколько замков, потому что думаешь, что в любой момент кто-то может зайти. И крепче прижимаешься к человеку, страх за которого сильнее всех остальных.

Первые несколько дней я боялась закрывать глаза, но все равно проваливалась в сон из-за усталости. Адам почти не спал несколько дней подряд, держал пистолет под подушкой и всегда лежал лицом к двери в спальню, будто там мог материализоваться какой-нибудь солдат Вито. Но проходили дни, страх успокаивался. Не ушел насовсем, но притаился где-то в укромном уголке души.

Спустя неделю в деревне я перестала вздрагивать от каждого стука в дверь или громкого звука. Впервые проснулась раньше Адама. Он же после всего произошедшего выдохнул, позволил себе расслабиться и не вскакивать на рассвете, словно кто-то подложил под кровать бомбу.

Губы сами по себе растянулись в улыбке, пальцы скользнули к отросшей челке, упавшей на лоб, осторожно убрали светлые волосы в сторону. Адам вдруг поймал мое запястье и открыл глаза, я вздрогнула от неожиданности.

– Думала, ты спишь.

– Так и знал, что однажды ты задушишь меня подушкой во сне и сбежишь с новым паспортом, – мрачно отозвался Адам, я легонько ударила его в плечо и легла рядом.

– Следовало так сделать еще в Риме, – выплюнула я, мысленно переносясь на неделю назад. То утро тоже казалось волшебным, даже сказочным, а потом все рассыпалось прахом, который развеяли над морем. Мне до безумия не хотелось, чтобы в этот раз произошло что-то ломающее мир, что совсем недавно стал стабильным.

– А теперь все, душа моя, поздно, – по-доброму отозвался Адам, скользнув теплой ладонью на талию. – Двенадцатое сентября, – прошептал он. Я замерла, зная, что он собирался сказать. День, который я не любила. День, про который предпочла бы забыть. – Твой день рождения. – Адам оставил легкий поцелуй на моей макушке.

– Не напоминай, – буркнула я, вспоминая все события, произошедшие за последние пять лет. – Вообще-то я хотела приготовить завтрак.

– Ты умеешь готовить? – притворно удивился он, а я укусила его и вывернулась из цепких рук.

– Я справлюсь с омлетом. – Я оставила его в комнате и спустилась на кухню.

Спустя пятнадцать минут по кухне разлетался аромат свежесваренного кофе и завтрака. Адам уселся за небольшой столик у окна, я поставила перед ним тарелку и села напротив, глядя на то, как он взял вилку.

– Я понял, ты решила меня отравить.

– Господи, прекрати уже!

– Ты можешь называть меня просто Адам, – усмехнулся парень и все же отломил кусочек омлета. – Это самый вкусный завтрак в моей жизни, душа моя, – без сарказма сказал он. Я попробовала приготовленное и почти сразу же выплюнула.

– Он же пересолен! – Я нахмурилась, Адам рассмеялся и отпил кофе.

– Зато кофе получился отменный.

– Ну еще бы.

– Давай я сделаю бутерброды и прогуляемся кое-куда. – Я согласно кивнула и направилась в спальню, чтобы переодеться, а когда вернулась, Адам уже ждал около двери с небольшим контейнером и термосом.

Через пару дней мы хотели уехать, сменить место, чтобы точно не попасться на глаза какому-нибудь придурку.

Мы вышли из дома, Адам свернул на небольшую тропинку, уходящую вглубь. Я плелась следом, вдыхая свежий воздух соснового леса. Мне здесь нравилось. Жизнь как будто поставили на паузу, растянули секунды, как жвачку, приклеенную к ботинку. Здесь не нужно торопиться и куда-то бежать. Мы просыпались поздним утром, пили кофе, флиртуя друг с другом, словно только что встретились, гуляли по улочкам. Ирма под ворчание внука зазывала нас на чай или ужин. Здесь не нужно быть кем-то, чтобы быть человеком. Здесь ты просто есть, и этого достаточно.

Мы петляли среди высоких деревьев, вокруг разливалась тишина, прерываемая только ветром, ласкающим лицо и играющимся в волосах, и чириканьем птиц. Хотелось сесть где-нибудь на траве, прикрыть глаза и слушать.

Этот мир выглядел совсем иначе. Он – полная противоположность нашей привычной рутины, и нам было хорошо.

Спустя полчаса показалось маленькое круглое озерцо, в котором отражались пушистые облака, плывущие по голубому небу. Сегодня выдался теплый осенний день, балующий солнцем напоследок. Я подставила лицо под яркие лучи, обхватила себя за плечи. Если я умерла, то точно попала в рай.

Адам бросил небольшой плед на траву у самой кромки воды, потянул меня за руку, усаживая рядом с собой.

– Это будет лучший завтрак в твоей жизни, – пообещал парень, сунув мне в руки бутерброд.

– Потому что точно не пересолен?

– Да, – рассмеялся Адам. – До конца жизни будем питаться бутербродами, потому что никто из нас не умеет готовить.

– Может быть, тебе следует взять уроки у Ирмы? – поинтересовалась я, когда Адам протянул мне кофе в термосе.

– Я спрошу у нее, не хочется умереть с голоду после всего, что мы пережили.

Я рассмеялась, а следом воцарилась тишина, которую не нужно было заполнять или пытаться убрать. Нам не требовалось ничего доказывать, потому что мы видели друг друга с разных сторон.