Под звездным дождем - Макс Рейн Страница 46

– Можно? – спросил он, сконфуженный необычным весельем и всеобщим вниманием.

– Это он? – тихо спросил Горан.

– Не-е-е, – отозвалась Катерина.

– Тогда можно, даже нужно! – снова развеселился Горан, протягивая Алику руку.

Остальные тоже засмеялись.

Алик обрадовался, не понимая, чем вызвал такой переполох, и, улыбаясь своей коронной улыбкой, подошел к бабке.

– Это вам, – сказал он и галантно протянул ей букет.

– Ух ты, красота какая, и пахнут-то как! – растроганно сказала Серафима Пантелеймоновна. – Вот вам настоящий жених! – похвалила она Алика.

Глаза ее загорелись и стали яркими и молодыми.

За калиткой послышался веселый шум, громкие голоса, смех. Борислав Новак все в том же костюме на выход пропустил вперед невысокую женщину в цветастом платье. Волосы ее были распущены и красиво уложены назад, на плечи небрежно наброшен шелковый платок, в руках она держала маленькую сумочку.

– Молодая, – беглым оценивающим взглядом отметила Катерина, прикидывая примерный возраст гостьи.

– Прошу вас! – сказала бабка, широким жестом приглашая гостей к праздничному столу. – Заходите, садитесь, будем знакомы, с кем не знакомы еще.

– Здравствуйте, здравствуйте наши дорогие! – воскликнула Таисия, приветствуя хозяев дома. – С днем рождения, Николай. Здоровья, успеха! – тараторила она.

– Спасибо, – приветливо отозвался Николай и подошел поздороваться с мужской половиной семейства.

– Знакомьтесь, Таисия, это Горан, брат нашей Катерины, – представила бабка.

– Очень приятно, – улыбнулся Горан.

– Надо же, какое у вас удивительное сходство с сестрой.

– Мы двойняшки, – пояснила Катерина.

– Да-да, я слышала.

– А это Наталья, жена Горана, – продолжила знакомить гостей бабка.

Наталья, улыбаясь, помахала рукой.

– Это Милан, Алик, Николая вы тоже знаете.

Таисия кивала.

– Ну а это наши девочки, Вика и Соня, – бабка указала на каждую рукой.

– Здрасьте, – бросила Вика, держась нарочито высокомерно и с откровенным любопытством разглядывая мать Кирилла.

Соня же при виде Таисии совершенно растерялась. Она переминалась с ноги на ногу, глядя будто сквозь нее. Одета Сонька была просто: темная юбочка и белая кофта, из украшений – блеск глаз и сияние юности. «Хорошенькая», – подумала Таисия и приветливо улыбнулась.

Серафима Пантелеймоновна усадила всех за стол, от которого поднимались аппетитные запахи, и принялась угощать. Это бабка умела. Стараясь угадать вкусы каждого, она клала на тарелку то, что непременно должно было ему понравиться, и угадывала. Каждое блюдо было шедевром кулинарии. Гости ели молча, искренне наслаждаясь угощением.

– У меня тост, – громко провозгласил дед, поднимая рюмку. – Выпьем за именинника, будь здоров, дорогой Николай. И чтоб все у тебя всегда было.

В воздухе зазвенел хрусталь. Выпили за Николая.

– Отведайте мяса с черносливом, Борислав, – предложила бабушка, тут же выкладывая угощение на тарелку. – Пробуйте, мягкое, сочное, на любой зуб… вам понравится. И салатик вот этот берите. Это мой фирменный, с перепелиными яйцами. Капусту сама засаливала и огурчики тоже.

Дед не отказывался и ел все, что Серафима предлагала.

– Вкуснотища, – причмокивая, восхищался он. – В жизни так не питался. А это не шницла[14], это фурор! Высочайшее мастерство.

– Ешьте на здоровьечко, – приговаривала бабка.

– Сима, Сима, даже не знаю, что сказать! На одного человека сразу столько счастья.

– А ты много и не говори, медаль тебе за это не дадут. Ешь лучше.

Дед кивнул, соглашаясь, и тут же поднял бокал за Серафиму. Далее последовал тост за родителей, затем за детей. И пошла долгая череда торжественных речей и следующего за ними звона бокалов и стопок. Лица у всех порозовели. Скованность рассеялась. Гости за столом расслабились, разговорились.

Горан острил и дурачился. Милан, хохоча, уверял Алика, что теперь он пропал, и с этих пор за него все будет решать Вика. А та равнодушно слушала, отведывая поочередно все блюда. Таисия поглядывала на Вику, удивляясь ее аппетиту. «Любопытная девочка», – думала про себя она. Вика замечала ее взгляд, но от идеи поломаться отказалась наотрез, продолжая с удовольствием жевать. А сидящий рядом с ней Алик с не меньшим удовольствием накладывал ей добавки.

– Тася, посмотри, какая прелестная лужайка! – заметил Иво. – Дизайнерский ландшафт, так сказать. Все цветет. Ну, вы тут великолепно устроились! Дача хоть куда. У вас тут земля, конечно, не то, что у нас на севере.

Он достал сигарету и закурил, наполняя воздух запахом табака.

– Угощайся, – протянул он Николаю пачку, – отличный табак.

– Завязал, – признался Николай. – Месяц как не курю.

– Да ну, как тебе удалось? – удивился Иво.

Николай кивнул в сторону матери. И, понизив голос, поведал:

– Изничтожила. Не силой удара, а частотой падения. Выхода не было, либо повеситься, либо бросить курить.

За столом засмеялись. Серафима Пантелеймоновна сделала вид, что не слышит.

– Виктория, а ты уже решила, куда будешь поступать? – поинтересовалась Таисия, стирая салфеткой с губ остатки красной помады.

– Выбираю, – неопределенно ответила Вика.

– Между чем и чем?

– Вот думаю, прокурором стать или пластическим хирургом.

– Так это ж два совершенно разных направления! – удивилась Наталья.

– Ну, как сказать, – улыбнулся Горан. – И тот, и другой вершат судьбы.

– А ты крови не боишься? – продолжила расспросы Таисия.

– Своей нет, а так – не знаю. Мне, конечно, ближе прокуратура, но на пластике сейчас такие бабки делают! – девочка выразительно закатила глаза.

Взрослые захохотали.

– Это да, – подхватила Наталья. – Помните Алю Мозович, ту, что с нами в прошлый раз приезжала? Кстати, Николаш, она тебе передавала свои поздравления.

– Эта та старая девочка с короткой стрижкой? – уточнила бабка.

– Она. Так вот, Аля в банке кредит взяла, чтоб новый нос сделать.

– Правильно сделала. Новый нос ознаменует собой начало новой жизни, в которой все будет по-другому, не так, как сейчас, – с иронией высказалась бабка.

Катерина слушала, кивая, при этом внимательно следила за дочерью. Она заметила, как Кирилл и Соня смотрели друг на друга. И не только друг на друга – смотрели в одну сторону, смеялись над одним и тем же, и даже выбирали одни и те же блюда. Они совпадали во вкусах и интересах, как будто друг для друга были созданы. Единое целое в двух частях. Но, как и тогда, при первой встрече, в сердце ее вдруг возникло мучительное беспокойство.

Кирилл и Сонька тихонько засмеялись. Не над кем-то и даже не над чем-то, они и не слышали происходящего вокруг, полностью растворившись друг в друге. В мире Сони был только он, а в его – она…

«Неужели это так серьезно? – спрашивала себя Катерина. – Как же так?» Но разве кто-нибудь смог бы ответить на этот вопрос?

Бабка вынесла из дома семейный альбом, гости и хозяева вплотную придвинулись друг к другу и погрузились в историю семьи генерала Орбана и генерала Суворина. На террасу спустилась ночь, загорелись маленькие круглые фонарики,