Школа. Никому не говори. Том 3 - Руфия Липа Страница 44

– Чем тебе Паша не нравится?

– Дело не в «не нравится». Он слабоват для Поспеловой.

– Это чем же?

– Как тебе сказать… – Сэро, задумавшись, почесал за ухом. – Чувствую слабину. Пахан – тоже мечтатель, как и наша незабудка. В облаках порхает да на Силы Высшие надеется, вместо того чтобы решиться на большее. В манну небесную верует. Не прям сильно Овчинникова уносит в голубые дали, но я в нём это чувствую, вижу. Для пацана подобные качества – несерьёзно. Паша – умный, клёвый собеседник со вполне жёсткими принципами, но Любу нужно постоянно спускать с небес на землю, чтобы ветром залётным не унесло. Она в фантазиях заблудится, а у Пахана не хватит силёнок вернуть ей мозги на место. Сам «летать» любит!

– Короче, ты его просто не до конца уважаешь, – хмыкнул брат.

– Чушь полная! Что значит «не до конца уважаю»? – цыган прекратил качаться на стуле. – Человека либо уважаешь, либо нет. Речь не об уважении…

– Молодой человек на последней парте!!!.. Да, Вы! Вам говорю!

– Что такое? – лениво поинтересовался Сэро у прыщавой практикантки.

– Вы так увлечённо болтаете! Наверно, решение задачи обсуждаете! Слушаю ваш ответ!

Практикантка изо всех сил старалась быть строгой, но у неё крайне плохо получалось. 10 «Д» совершенно не интересовался уроком под её руководством. Людмила Власовна, державшая класс в ежовых рукавицах и славившаяся высоким качеством преподавания, уже неделю как заболела к разочарованию Имира да остальных сильных учеников. Студентка осталась один на один с десятиклассниками без поддержки наставника, начала запинаться и косячить в решениях, чем вырыла себе яму. Школьники поняли, что путному девушка научить не сможет, и поклали на уроки математики большой и толстый болт. Даже Имир, устав от ошибок, повадился садиться с братом на последнюю парту, чтобы потрепаться на личные темы. Но и последняя парта в общем гомоне и сутолоке не могла спрятать близнецов от внимания замещавшей студентки. Особенно – Сэро, который, в отличие от умного степенного брата, не желал быть неподвижным да изображать заинтересованность.

– Ответ? – повторил вслед за студенткой повеса, изобразив удивление. – Я не решал.

– Почему вы позволили себе не решать?! – попыталась сохранить лицо практикантка, слыша одобрительные смешки других ребят, поддерживавших наглого брюнета.

– Мне лень. Поважнее дела имеются!

– «Два» в журнал, молодой человек!

– А-а-а, спасибо! Буду должен!

Математичка промолчала, побоявшись увязнуть в пререканиях с нахалом, имевшим влияние на одноклассников, и продолжила объяснять решение, непроизвольно поправив лямку лифчика на угловатом костлявом плече.

Сэро вспомнил, как в конце прошлой учебной недели практикантка подошла к парте, за которой он сидел вместе с приятелем, и наклонилась, чтобы проверить решённое в их тетрадях. Широкий разрез просторной кофты при наклоне обнародовал парням маленькую острую грудь с крупными выпуклыми тёмными сосками, едва прикрытую чёрным бюстгальтером. Увиденное озадачило и насмешило обоих школьников, невольно ставших свидетелями чужой ненужной наготы.

Ибрагимов слегка встряхнулся, чтобы выбросить непрошеное воспоминание из головы, бросил взгляд на молодую учительницу и криво усмехнулся.

– Опять неправильно решила? Ну что за дура! – с презрением заметил он, наблюдая, как класс оспаривает ответ, вгоняя в краску растерявшуюся студентку. – Косячит и косячит! И где таких учат?

– Она молодая. Только начала преподавать. Ей простительно, – равнодушно заметил Имир. – Помню, на дополнительном Людмила Власовна рассказывала, как в начале карьеры в слезах посреди урока выбегала: так ученики выводили! А сейчас ей равных как математику нет. Незаменима. Опыт приходит с годами!

– Ну да, – хмыкнул близнец. – Согласен. А насчёт Паши и Поспеловой… Надо их странную дружбу разогнать. Не нужна мне в компании эта сладкая парочка!

– Эй, не балуй! – Имир нехорошо посмотрел на брата. – Вдруг у них чувства?.. А ты влезешь. Самому совестно будет!

– Совестно?!.. Мне?!.. Да ни на грош!.. Чувства у них! Вот и проверим, чувства это или кое-что сбоку припёку. Целуется она мне там, сама себе приятная! Кто ей разрешал?.. Чего ржёшь, Имир?!

– Прикольно ты переобулся! Сначала плевался в её сторону, теперь нянчишься. Повадился Поспелову воспитывать да опекать. Что, Люба перестала быть потехой от скуки?

– Не приписывай того, чего нет! – отмахнулся Сэро. – Мы просто приятели. Я всего лишь переживаю за Поспелову. Уж больно мамзель доверчивая!

– Оу, уже приятели! Переживаешь! – съехидничал отличник. – Эволюция налицо!

– Имир, не умничай! Ещё скажи, что я влюбился! Отвечаю: не посмотрю, что брат родной, – дам по роже.

– У тебя дать мне по роже получится только во сне, и то не факт, что успешно! А про «влюбился», заметь, ты сам сказал.

–Да и пофиг! Я в отношения ни за что не вляпаюсь – помяни моё слово, родственник!

– Вот и отстань от Поспеловой и её посиделок с Паханом. Если ей нравится наш белоснежный кудряшка, пусть будут вместе.

– Хорошо! Ты прав. Пусть будут вместе, – подумав, ответил Сэро, задрав ногу на стул. – Понаблюдаем. Поспелова и Овчинников слишком похожи. Пресное с пресным – скучно! Говоришь, попросила его научить целоваться?

– Со слов Натальи. А там пёс знает, правда ли! Думаю, правда. Люба Пахану доверяет. Не тебя же просить научить! – рассмеялся Имир. – Я бы, родись девочкой, тебе ни за что не доверился!

Сэро лукаво улыбнулся. «Пусть будут вместе, ага. Хрен обоим – за моей спиной! В самостоятельность решила поиграть? Так, завтра она идёт к богатым клиенткам – там я её трогать не буду. Сто пудов обидится и спрячется на своём Солнечном: фиг потом с хаты вытащишь! Лучше выманю в Краснодар и выведу на разговор. Дай только малейший повод, Любаня!»

***

Поспелова, немного успокоившись, сидела в одиночестве на холодной лавочке возле незнакомого здания да поглядывала на проносившиеся мимо машины. Она не помнила, сколько на запале обиды и гнева пробежала от места, где поссорилась с повесой. Да и сейчас это было не важно.

«Зачем Паша разболтал? Как он мог так со мной поступить? Почему я, идиотка, связалась с ним? О чём думала?! Теперь выгляжу в глазах ребят как дешёвка развратная! Сэро, блин, знает! Все, значит, в курсе. Смеются, наверное! Как народу в глаза смотреть?! Паша промолчал, что видел мою грудь? Или похвастался наоборот? Точно слил! Иначе зачем Сэро просил меня футболку задрать! Решил проверить, насколько легко мною попользоваться можно! Хорошо, хоть лифчик не сняла… Вот же лохушка!»

Люба вытерла непроизвольно тёкшие по холодным щекам слёзы. Она считала случившееся с Павликом интимной тайной, а не грязной интрижкой, а теперь ей очень больно было оттого, что Ибрагимов, оказывается, видит всё иначе.

«Разве я использовала Пашу? Вот зачем Сэро так? Я не способна вообще кого-то использовать. Кто бы мог