Жестокие тайны - Морган Бриджес Страница 34

Видим рекрутов.

И алтарь.

Это прямоугольная плита из мрамора или гранита – какого-то темно-серого камня с черными и серебристыми вкраплениями. Мох у основания и по бокам скрывает стертые края и какие-то древние символы. Рядом стоит железная жаровня с причудливыми, вероятно древними, узорами. От тлеющих внутри углей по алтарю скачут жутковатые блики.

А на самом алтаре лежит Джун.

Когда я вижу распростертую на плите подругу, меня едва не выворачивает. Она безудержно рыдает, все ее тело трясется, словно в судорогах. Блики пламени скользят по залитому слезами лицу, по разорванному платью, словно подчеркивая ее боль и отчаяние.

Стоящий за алтарем рекрут в клетчатой маске протягивает Джун руку. Пускай черты лица его скрыты, но жестокость сквозит в каждом движении. Джун не шевелится, тогда он обхватывает ее рукой за талию и помогает спуститься.

Джун едва держится на ногах, ветер треплет ее волосы, словно занавеску. Она цепляется за парня, рыдания ее постепенно стихают, он шепчет ей что-то, и она понемногу начинает успокаиваться. Но продолжает неотрывно смотреть на него заплаканными глазами.

– Votum meum tibi[1], – говорит он, глядя прямо на человека в плаще.

Тот кивает в знак одобрения:

– Votum tuum receptum est[2].

Остальные новобранцы стоят полукругом и внимательно наблюдают за происходящим. Я ищу глазами Бена и, найдя, тут же отворачиваюсь. Смотреть на приемного брата невыносимо. Он ничем не поможет мне.

Перевожу взгляд на Джун, которую отводят к остальным рекрутам. Бренда лежит на земле у ног парня в маске с точками. Лицо ее ничего не выражает, словно она совсем ушла в себя, туда, где весь этот ужас не сможет до нее добраться. Мое сердце снова разрывается на куски.

Я так рада, что вонзила шпильку в того ублюдка. И что он меня не поймал.

Он стоит, скрестив руки на груди, и злобно смотрит на Ксавье, а потом переводит взгляд на меня. И в его глазах теплится что-то мерзкое.

Я выдерживаю его взгляд. Дрожь пробирает от горящей в глазах ненависти, но я не отворачиваюсь, питаюсь этой злостью, превращая ее в свой щит.

Командующий в плаще медленно хлопает в ладоши, разрывая нашу дуэль взглядов. Потом указывает на пустой алтарь. Я глотаю ком в горле.

– Вторая невеста была выбрана и помечена в знак силы, которая связывает ее с рекрутом, – произносит он. – Осталась только одна.

Член Cовета оборачивается к нам, и Ксавье сильнее сжимает мне руку. Его лицо скрыто маской, но я чувствую, как от него фонит предчувствием того, что должно произойти. И ожидание чего-то жуткого волной накатывает на меня, ломая решимость.

Да пошел он!

– Пора, – шепчет Ксавье, склоняясь ко мне.

Глава 29. Делайла

Ксавье выпускает мои пальцы, уверенно обнимает за талию и ведет к алтарю. От жара его ладони мне чуть легче переносить поднимающийся изнутри холод. Но стоит мне заметить пристегнутые к цепи оковы, как я уже больше не могу изображать храбрость.

Едва не спотыкаюсь, запутавшись в собственных ногах. Ксавье крепче обнимает меня и помогает удержаться на ногах, не давая ни опозориться, ни сбежать.

Раньше я не замечала металлических оков, потому что на Джун их не было. Но раз увидев, не могу отвести взгляд. Он что, правда наденет их на меня?

– Ложись на алтарь, – командует Ксавье. Я не двигаюсь, и он, наклонившись ко мне, шепчет, чтобы другие не слышали: – Покажи им когти, маленький ястреб.

Почему-то это прозвище придает мне душевных сил. Оно словно подчеркивает, что Ксавье на моей стороне, а не на стороне Ордена. Я понимаю, что это, наверное, просто от стресса, но мне все равно.

– Они хотят, чтобы ты боялась. Не доставляй им такого удовольствия.

Слова Ксавье отзываются внутри, как мантра, как боевой клич. Вскидываю подбородок и выпрямляю спину. Я не позволю им сломать меня. Моего страха они не получат.

А вот ярость – вполне.

– Нет, – громко и отчетливо произношу я.

Ксавье движется как молния. Моментально хватает меня и швыряет на каменную плиту. Воздух из легких выбивает, я пытаюсь вдохнуть ртом. И даю волю инстинктам.

Бросаюсь на него, как дикое животное. Царапаю ногтями его руки, ладони, добавляя новые отметины к тем, что я оставила раньше, когда он душил меня. Только эти не от страсти, а от ярости.

Хватаюсь за его маску и пытаюсь сорвать ее, чтобы дать Ордену понять, что я не ведусь на их игры и манипуляции. Ксавье недвижим, как камень под моей спиной. И так же холоден.

Вдавив пальцы мне в плечо, он прижимает меня к алтарю. Не обращая внимания на боль, я замахиваюсь свободной рукой и бью его в челюсть. Он глухо стонет и склоняется ниже, не давая возможности снова ему врезать.

– Неплохо, но есть к чему стремиться, – шепчет он, глядя мне прямо в глаза.

Это весточка из прошлого – первое, что он сказал мне когда-то. В воздухе между нами висит немой вызов.

Я не отвечаю, экономлю силы на борьбу.

Оттолкнув Ксавье, начинаю извиваться под ним. Он давит на меня всем телом, старается обездвижить, подчинить. Вдруг запястья касается холодный металл, и я кричу.

Но не от боли, а от злости.

Я закована – и это сразу напоминает о том, что он способен меня одолеть. Привязать меня к себе. Я не могу сдаться.

Отчаянно сопротивляясь, целюсь Ксавье в лицо, он же вытаскивает вторую цепь, скрытую с другой стороны алтаря. Лунный свет, блеснув на металле, делает кандалы похожими на зловещие украшения. Я принимаюсь вырываться с удвоенной силой.

Ксавье защелкивает на мне второй наручник. И звук этот болью отдается в груди, знаменуя мое поражение. Ксавье склоняется ко мне, и я смотрю на него, не в силах отвести взгляд.

Он хватается пальцами за вырез моего платья и одним резким движением рвет его. Вздрагиваю от громкого треска рвущейся ткани. Холодный ночной воздух касается обнаженной кожи на плече, шее и округлости груди чуть выше соска.

Встречаюсь глазами с Ксавье, даже не пытаясь скрыть вызов во взгляде. Он отступает на шаг, и от этого движения все мои мышцы напрягаются, а тело сжимается, как готовая выстрелить пружина.

Недоверчиво оглядев цепи, я дергаю руками, проверяя, могу ли хоть как-то пошевелиться. Практически нет. От осознания, что я в самом деле скована, грудь вздымается. Атмосфера сгущается, все напряженно ждут. Только не я.

– Да пошли вы! – кричу я рекрутам. Ордену. Ксавье.

Все так же пристально глядя