Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд Страница 33

Аня может обманывать себя, но не меня. И я буду ждать. Буду рядом. Буду бороться за нее до последнего вздоха.

Потому что некоторые вещи не меняются, сколько бы времени ни прошло. И моя любовь к ней – одна из них.

* * *

Анна Богданова

Просыпаюсь от ощущения, будто кто-то вбивает тупые гвозди в мой череп. Каждый удар пульса отдается болью, которая разливается от затылка ко лбу. Пытаюсь открыть глаза, но веки словно налиты свинцом. В горле першит так, будто я ночью наглоталась битого стекла, а нос… Делаю попытку вдохнуть и понимаю, что дышать могу только ртом.

Замечательно. Просто прекрасно.

Медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, приподнимаюсь на локтях. Мир тут же взрывается калейдоскопом цветных пятен, а комната кружится в безумном танце. Падаю обратно на подушку, задыхаясь от бессилия. Только этого не хватало! Заболеть сейчас, когда я едва отработала две недели на новом месте.

– Черт, – хриплю я, пытаясь нащупать телефон на прикроватной тумбочке.

Экран показывает 7:15. Теоретически у меня еще есть время собраться. Но когда я пытаюсь сесть, тело отказывается подчиняться. Каждая мышца ноет, словно я вчера пробежала марафон. У меня температура, это точно. Прикладываю ладонь ко лбу – горячий, как старая чугунная батарея в мороз. Хорошо, что сегодня пятница. Впереди выходные, и можно будет отлежаться. Если, конечно, температура спадет. Судя по тому, как меня знобит, несмотря на теплое одеяло, жар у меня приличный.

С трудом поднимаю голову снова и пытаюсь сесть. Комната кружится, словно я катаюсь на карусели. В таком состоянии до офиса просто не доберусь. Я встать-то нормально не могу. Наверняка это все из-за кондиционера. Последние дни была такая жара, что я буквально пряталась под струей холодного воздуха. Вот и результат.

Нужно предупредить начальство. Открываю мессенджер и нахожу диалог с Русланом. Сердце съеживается от необходимости писать ему напрямую, но выбора нет – рабочий день еще не начался, на работе никого нет, а из личных номеров его – единственный, который у меня есть.

Доброе утро, Руслан Витальевич. Вынуждена сообщить, что сегодня не смогу приехать в офис. Заболела, высокая температура. Буду работать удаленно, если позволит самочувствие. Прошу прощения за неудобства.

Перечитываю несколько раз, прежде чем отправить. Слишком официально? Возможно. Но именно такой тон я выбрала для нашего общения. Только по рабочим вопросам, только на «вы» и только по имени-отчеству. Как и все остальные сотрудники спортклуба. Никаких исключений, никаких намеков на прошлое.

Но как бы там ни было, я благодарна ему за то, что он создал для меня такой удобный график – в офисе я работаю только в те часы, пока мама находится в центре, а остальное время – удаленно из дома. Понимаю, что больше нигде не смогла бы найти таких условий. Особенно с моим скромным опытом.

Вчера получила свой первый аванс на новой работе. Сумма оказалась даже больше, чем я рассчитывала. Один этот аванс превышает месячную зарплату, которую я получала бы в кафе. Финансово это огромное облегчение, учитывая бесконечные расходы на мамины лекарства и реабилитацию.

Через минуту телефон вибрирует – пришел ответ от Руслана:

Принято.

Я выдыхаю с облегчением. Никаких лишних вопросов, никаких предложений помощи. Просто «принято». Именно то, что нужно.

Собрав остатки сил, поднимаюсь с кровати. Комната снова начинает кружиться, но я упрямо стою, ожидая, когда головокружение пройдет. Накидываю легкий халат поверх белья и медленно иду в мамину комнату. Дверь приоткрыта, и я вижу, что она уже не спит – лежит на кровати и смотрит в окно, но поворачивает голову, когда я вхожу. Ее глаза тут же наполняются беспокойством.

– Мам, – мой голос звучит хрипло и надломленно, – я не смогу сегодня отвезти тебя в центр. Заболела.

Мама пытается что-то сказать, но получается только невнятное мычание. После инсульта речь восстанавливается чертовски медленно. Но она уже может произносить слова «да», «нет» и мое имя – «Аня», хотя и не очень четко. Для меня каждое ее слово – маленькая победа.

Она расстроенно качает головой и делает попытку сесть. Я подхожу ближе, чтобы помочь ей, но она жестом останавливает меня и сама, медленно и с видимым усилием, садится на кровати.

За две недели курса в реабилитационном центре у мамы виден прогресс. Она уже может сама вставать с кровати и передвигаться с помощью ходунков. Правая рука работает все увереннее, хотя левая все еще почти безжизненна. Мама дотягивается до своих ходунков, стоящих рядом с кроватью, и, опираясь на них, поднимается. Хочу помочь, но она снова останавливает меня и, медленно переставляя ноги, направляется к двери.

– Куда ты? – спрашиваю, следуя за ней как тень.

Она не отвечает, сосредоточенно двигаясь в сторону кухни. Иду следом, готовая подхватить, если она вдруг пошатнется. Но мама сама доходит до кухни, подходит к плите и включает чайник.

Слезы наворачиваются на глаза. Еще три недели назад она не могла даже сидеть без поддержки, а сейчас делает чай для меня. Прогресс очевиден, и это дает надежду. Мама поворачивается ко мне и улыбается. В ее глазах вижу гордость – за себя и за свои успехи.

– Спасибо, мам, – шепчу, садясь на стул. – Ты у меня большая умничка.

Она кивает, достает из шкафчика чашку и кладет в нее чайный пакетик. Когда чайник закипает, она аккуратно заливает чай кипятком и осторожно ставит передо мной.

Горячий напиток приносит временное облегчение. Выпив половину чашки, чувствую, что глаза закрываются сами собой. Извинившись перед мамой, ковыляю обратно в спальню и падаю на кровать. Последняя мысль перед тем, как провалиться в тяжелый болезненный сон, – надо позвонить в реабилитационный центр, предупредить…

* * *

Звонок в дверь вырывает меня из тягучего сна. Не понимаю, сколько проспала – час или пять минут. Во рту пересохло, голова все еще раскалывается, а звонок повторяется, уже настойчивее. С трудом поднимаюсь, накидываю халат и, шаркая, как старуха, иду к двери. Поднимаю трубку домофона.

– Кто там? – хриплю я.

– Аня, это я, Руслан.

Внутри все холодеет, и это не от болезни. Что он здесь делает? Зачем приехал?

Хочу возмутиться, но сил на это просто нет. Нажимаю кнопку, открывая дверь подъезда, и иду открывать входную дверь. Через минуту слышу шаги на лестнице, и вот он уже стоит передо мной – в идеально отглаженной светлой рубашке, в темных брюках, с огромной корзиной цветов в одной руке и корзиной самых разнообразных фруктов и ягод – в другой.