Жестокие тайны - Морган Бриджес Страница 2

– Сам знаешь!

– Ты из-за своей маленькой подружки явился? – машет рукой Фрэнк. Бенджамин кивает, и тот противно лыбится. – И что стряслось?

– Не смей лезть к ней и малышкам.

– Не то что? – фыркает мужик.

Бенджамин делает угрожающий шаг вперед, я вскакиваю. Пускай мне велено было лишь следить за внебрачным сыном покойного Гарольда Маккензи, я более чем уверен, что его смерти семьи основателей не желают.

А значит, не бывать этому в мою смену.

Его гибель мне самому подпишет смертный приговор.

Натянув на голову капюшон толстовки, чтобы не видно было лица, я сбегаю по шаткой лестнице, выскакиваю через заднюю дверь и несусь к дому напротив, за которым наблюдал последние несколько дней. Сначала ботинки звонко грохочут по асфальту, но вскоре звук шагов заглушает трава, густо растущая на заднем дворе. В голове прокручиваются все варианты исхода этой ссоры, и ни один из них мне не нравится.

За поясом у меня пистолет, и от мысли об этом пульс немного снижается. Однако действовать придется тихо. Впрочем, вряд ли кого-то из жителей этой дыры удивишь звуком выстрела.

Тянусь за спрятанным в ботинке ножом, пальцы легко и привычно берутся за рукоять. Привычка эта – результат пережитых ужасов.

Сегодня, однако, я сам кое для кого стану ужасом.

Приближаясь к задней двери, ведущей в кухню, слышу мужские голоса и звуки ударов. Заглядываю в окно проверить, как там развивается глупейшее представление, из-за которого у меня могут быть проблемы с Орденом и, хуже того, с отцом.

Фрэнк прижал Бенджамина к холодильнику и наносит ему удары, от каждого из которых внутри звякают бутылки. Моей цели удается разок как следует ему заехать, но этого мало; если я не вмешаюсь, через пару минут он будет мертв.

Уже хватаюсь за дверную ручку и вдруг краем глаза замечаю всполох светлых волос. В кухню несется Делайла, яростно сверкая нефритовыми глазами, золотистая грива развевается у нее за спиной.

За секунду она хватает со стойки нож и всаживает его Фрэнку в спину. Тот запрокидывает голову и ревет, как раненый медведь. Девушка резко выдергивает острие и бьет Фрэнка еще раз.

А я застываю на месте, завороженный ее дикарской красотой.

Забыв про вопли Фрэнка и встревоженный шепот Бенджамина, втягиваю ртом воздух. Делайла бросается к моей цели и, заняв оборонительную стойку, меряет взглядом приемного отца. По ее вскинутой вверх руке ползет алый ручеек, о кухонный пол бьются капли.

Да она офигенная!

– Тронешь его – убью, – говорит она очень тихо, и все равно слышно, что в голосе ее горит дикий огонь. – Я не шучу, Фрэнк.

В Библии Делайла предала своего любимого. До сих пор все женщины, которых я встречал, свои имена оправдывали. Но эта девушка – исключение.

Я ошибся. Она в самом деле опасна. Но не только для Бенджамина.

Теперь я понимаю, почему он попался, словно зверь в капкан. И завидую. Дико завидую.

Внутри поднимается волна желания. Так неожиданно, так резко, что я отшатываюсь и ослабляю хватку на рукояти ножа. Я и не знал, что в мире существуют такие женщины, как Делайла. Женщины, готовые рискнуть жизнью, чтобы защитить того, кого любят. Какая глубокая, непоколебимая преданность…

Я тоже так хочу.

Мне тоже это нужно.

Мне нужна она.

И наплевать мне, что там значит ее имя. Эта девчонка моя!

Глава 2. Делайла

– Мать твою за ногу!

Я выдыхаю, привалившись к двери спальни. Бен усмехается, но тут же хватается за ребра.

– Не смеши меня!

Я сердито вскидываю руки и, наверное, становлюсь похожа на надувную фигуру вроде тех, что ставят у входа в магазины.

– И не собиралась, – сверлю его взглядом. – Чем ты думал вообще, когда стал ему угрожать?

– Я? – Сводный брат неверяще таращит глаза. – Это ж не я его ножом пырнул. Себя и спрашивай.

– Справедливо. – Я мягко толкаю его к кровати. Он ложится, и я сую ему пакет замороженной овощной смеси. – Чего таращишься? Гламурных пакетов со льдом в нашу помойку не завезли.

Бен, охая, прижимает пакет к боку. У меня губы дрожат, но я поскорее беру себя в руки. Если мой сводный брат что и ненавидит, так это меня расстраивать.

Учитывая, что я только что пырнула человека ножом, нервы у меня не совсем в порядке. С другой стороны, есть и хорошие новости – я не убила Фрэнка. Надеюсь, этот урод не истечет кровью, не то мне конец.

– Лайла, посиди со мной.

Услышав это ласковое прозвище, я немного расслабляюсь. Улыбнувшись Бену, плюхаюсь на кровать рядом с ним. Случайно задеваю его рукой и снова хмурюсь.

– Извини.

– Если бы не ты, я был бы уже мертв, – качает головой он.

– Я бы ни за что этого не допустила. – Я беру его руку в свои и слегка сжимаю. – Мы одна семья.

Он медленно окидывает меня каким-то измученным взглядом:

– Точно. Семья.

Почему-то у меня шея начинает гореть, убираю руку, чтобы рассеять неловкость. Не должно быть между нами никакой натянутости. Когда мне было двенадцать, а Бену – пятнадцать, он водил меня покупать первые лифчики и прокладки. Утешал меня, когда я жаловалась, что моя никудышная мать меня бросила.

Но с недавних пор все изменилось.

Может, он нарочно отталкивает меня перед отъездом, чтобы я меньше по нему скучала. Я же знаю, что просто с ума сойду, когда он уедет.

Утром меня покинет мой единственный защитник. И мне придется самой со всем справляться. Что ж, по крайней мере, у меня есть нож.

– И что теперь? – спрашиваю. – Ты больше на меня не злишься?

Он шумно выдыхает, глядя в потолок.

– Я никогда не мог долго на тебя злиться. Ты же знаешь.

– Но сейчас все иначе. Либо Фрэнк поймет намек и сообразит, что я не стану с ним цацкаться, либо разъярится еще больше. В любом случае девочек я одних не оставлю. Ты должен меня понять.

– Я понимаю, – покосившись на меня, отвечает Бен. – Просто меня убивает, что в нужный момент меня не будет рядом.

– Ты так говоришь, будто мы никогда больше не увидимся, – с напускной серьезностью возражаю я. – А ну брось, не то пырну тебя ножом. У меня хорошо это получается.

– Лайла…

– Я пойду работать, накоплю на мобильник, и мы станем постоянно переписываться