Школа. Никому не говори. Том 4 - Руфия Липа Страница 19

– Ай-яй-яй! Гони в шею! Фамилия какая?!

– Странная очень! Ганжа, – подросток наобум назвала когда-то услышанное в коридоре имя.

Александра Григорьевна вдруг резко оживилась, подпрыгнула, всплеснув руками, на кровати так, что панцирная сетка визгливо заскрипела.

– Да ты что?! Доченька, вот это ухажёр!!! Фамилия-то именитая, из коренных станичников! Семья уважаемая, зажиточная! Не отказывай, будь приветливой, улыбайся – вдруг будущее счастье твоё?

Люба не поверила своим ушам.

– Мама, он же чёрный! Говорю – на турка похож…

– Ну и что?! Видимо, кто-то в роду чужих кровей затесался. Ничего страшного, бывает! Фамилия-то именитая! Стать невесткой в старейшей почтенной семье дорогого стоит. Веди себя с мальчиком культурно и не выпендривайся! Мама тебе плохого не пожелает!

– Как это «ничего страшного»?! – недоумевала убитая тихоня. – А как же масть и порода? Чтобы дети светлыми были? Столько лет подряд ты плешь мне проедала, обещала ноги оторвать!

Шура Поспелова посмотрела на дочь словно на малого ребёнка и осуждающе вздохнула.

– Какая ты глупенькая, Люба! Подсядь-ка поближе… Важное кое-что скажу.

Девушка послушалась.

– Доченька, – кассир наклонилась и доверительно заглянула в юное свежее личико. – Главное, удачно замуж выйди и в хорошую семью попади, чтобы как в масле сыр кататься. А деток… Забеременеть и от более подходящего мужчины ты можешь.

Люба обалдела. Кровь отлила от её лица.

– А как же любовь и доверие, мама? – едва прошептала она.

– Говорю тебе честно и открыто, по-взрослому, как женщина женщине: чьи дети, знать будешь только ты. Хочешь нашу породу сохранить, заведи потихоньку любовника. А мужу знать об этом не надо. Главное – замуж удачно выйти.

Оставшийся вечер Люба чувствовала себя нехорошо. У школьницы ныла область солнечного сплетения, от еды воротило напрочь. Вспоминая «доверительные» указания мамы, девушка ощущала, как к горлу подходит омерзительная тошнота. Ближе к ночи её накрыл удушающий приступ рвоты, потом снова, и снова, пока она, пытаясь выкинуть из головы разговор «по душам», не провалилась в глубокий сон, измученная и опустошённая.

Глава 7

Подростки после уроков встретились на углу школы и пошли к дому одного ученика из 10 «Д», живущего неподалёку, чтобы оставить рюкзаки на хранение.

– Здорово, Савельич! – радостно махнул Сэро мальчишке, вышедшему к калитке их встретить.

Савелий оказался сутулым, костлявым, непропорционально сложенным угловатым парнем с донельзя прыщавым лицом. Голова его покоилась на длинной узловатой шее с мощно выпяченным кадыком. Крошечные глаза-щёлочки прятались за массивными очками с толстым стеклом. Одноклассник шмыгнул огромным крючковатым носом и широко улыбнулся, продемонстрировав Поспеловой кривые жёлтые зубы. Ибрагимов по-приятельски похлопал его по плечу, отдал рюкзаки.

– Чаю зайдёте попьёте? – предложил хозяин.

– Нет, Савва, время идёт, а нам надо идти! В следующий раз обязательно зайдём, если Люба согласится. Бывай! Большое спасибо! – брюнет отсалютовал однокласснику и, потянув за собой девочку, пошёл быстрым шагом.

– Консервный стоит тоже на краю станицы, но не на севере, как кирпичный, а на востоке. Топать около часа. Как раз тебе котлованы покажу, когда мимо проходить будем… Эй, ау! Я с кем разговариваю?! Чего киснешь? Ещё в столовой заметил, что ты сегодня какая-то бледная и унылая.

– Со мной всё нормально, не обращай внимания, – отмахнулась школьница. – Этот твой Савелий немного странный…

– Чего это он странный? – не понял повеса. – Нормальный поц. Приятель Имира. Тоже отличник, кстати!

– Не боишься, что он нас Имиру сдаст?

– Нет. Савелий – могила. Шестёркой не прислуживает. Проверено не раз. Расслабься! Я у него часто списываю. Странный у тебя Савва почему?

– Ну, он весь неуклюжий да корявый… У нас бы в классе его зачморили.

– Ха! В вашем умопомрачительном солнцеликом отборном 10 «А» я и не сомневался! – рассмеялся юноша. – Зачем чморить умного и полезного одноклассника?

– За внешность, например.

– За внешность?!.. Это удел лохов! Нельзя плевать в колодец, из которого воду будешь пить. Как налаживать контакт, просить о чём-то человека, которому ты из-за собственной тупости да ради понтов в душу насрал?.. Думать о последствиях надо наперёд. Нагадить всегда можно, только назад косяки отмотать не получится.

– Верно, – согласилась Люба и призадумалась.

Сэро никогда не обижал своих благодетелей, даже покровительствовал им. Поспелова не знала, что «Д» вплоть до седьмого класса страдал козлятничеством и злостной внутренней иерархией, пока школоту не взял под крыло Валерий Леонидович. Педагог не поощрял ни крысятничество, ни травлю, ни насмешки и стремился никого не выделять. Пришедшие близнецы классруку в сплочении коллектива качественно подсобили: мальчишки справедливо разбирали конфликты между пацанвой, не отгораживались от одноклассников, не стремились делать вид «моя хата с краю», не позволяли себе ни над кем насмехаться и тем более не давали в обиду себя. Если бы близнецов четыре года назад приняла Бортник, то иерархия в «А» оказалась бы совсем иной.

– Имир не спрашивает, куда ты ходишь после уроков и что делаешь? – нарушила молчание девочка.

– Редко, – очнулся от своих мыслей старшеклассник. – У него и своих дел по горло. Сейчас брат мучается от превеликого горя.

– Какого? – оживилась тихоня.

– Людмила Власовна вышла из больницы – и опять слегла. Видимо, не долечилась. Мы на матеше снова наблюдаем за косяками практикантки да бьём баклуши. Имир из-за потери занятий в бешенстве, как и другие орлы науки. Каждые пару дней брательник математичке названивает, интересуется здоровьем да мимоходом по решениям консультируется, хитрюга! Он, Савва и пара девчонок на прошлых выходных к ней с цветами и фруктами ходили в гости проведать.

– Какие заботливые! – умилилась Люба.

– А то! Вот Бортник твоя заболеет, мы её тоже пойдём проведать! И тортик вкусный, большой, принесём. С пургеном.

Поспелова прыснула со смеху.

– Ты знаешь, Сэро, – заговорила девочка, когда смогла успокоиться. – Сколько Валентина Борисовна ни болела, мой класс никогда её навестить не ходил.

– Ну вы и дармоеды! А она о вас печётся: «Уси-пусечки, мой ненаглядный 10 «А», такой красный-распрекрасный!» Как не засунешься в учительскую за журналом – вечно сидит, диван шикарным необъятным задом оккупирует и чванится, чванится!

– Ничего в нашем классе такого прям замечательного нет, – тоскливо улыбнулась Люба.

– Мне-то зачем говоришь? Я и так знаю. Куда вам до нас!

– Не могу не согласиться, – хихикнула ровесница. «У вашего 10 «Д» есть ты и Имир. А в моём 10 «А» только крикуха Илютина, выпендрёжницы Виноградова и Рашель да маньяк Тимон со своей оголтелой босотой».

– Нас, кстати, спалили! Знакомая видела нашу троицу на краю станицы и настукачила маме.

– Не «нас», а тебя, –