Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд Страница 11

– Ты же понимаешь, – она все еще избегает моего взгляда, – здесь мы все не поместимся. Мы и так друг у друга на головах ходим, комнаты маленькие. А тут еще человек, который… который не может себя обслуживать.

Клянусь, если бы не маленький ребенок, я бы нашла способ выкинуть из квартиры этих двух нахлебников.

– Не переживай, – говорю я ледяным тоном. – Я сниму квартиру для нас с мамой. На время ее реабилитации.

Я резко поднимаюсь из-за стола, собираясь уйти, но Лера останавливает меня.

– Ань, это не мои слова, – говорит она тихо. – Стас… он…

Я смотрю на нее сверху вниз и чувствую, как ярость пульсирует в висках.

– Неважно, – отрезаю я. – Раз ты озвучиваешь это, значит, вы заодно. И позволь напомнить – эта квартира принадлежит маме, а не Стасу.

Лера снова опускает глаза, и я вижу, как ее плечи сгибаются под невидимой тяжестью. Выхожу из кухни, ощущая внутри бурю противоречивых эмоций. Гнев на Стаса, на Леру, на ситуацию в целом. Но в то же время я понимаю, что сама не стала бы здесь оставаться дольше чем на одну ночь. И тем более не стала бы жить здесь с мамой и делить быт с братом и его семьей. Но все равно они не имеют права выгонять ее из собственного дома. Беспомощный человек выйдет из больницы, а ей идти некуда. Стас и раньше был говнюком, а сейчас просто превзошел сам себя.

Завтра же с утра займусь поиском квартиры. Сразу буду искать побольше, с отдельной комнатой для мамы. Денег, которые я копила на отпуск, хватит на аренду на первое время. А потом просто устроюсь на работу. Я справлюсь. Мы с мамой справимся.

Захожу в теперь мамину, а раньше мою комнату и закрываю за собой дверь. Удивительно, но здесь практически ничего не изменилось с того дня, когда я была здесь в последний раз. Только на столе и подоконнике появились орхидеи. Нужно будет забрать их в съемную квартиру. Уверена, что здесь за ними никто не будет ухаживать.

Опускаюсь на кровать и закрываю лицо руками, чувствуя, как усталость наваливается неподъемным грузом. Внезапно раздается робкий стук в дверь. Лера спрашивает разрешения войти и, не дожидаясь ответа, проскальзывает в комнату. Она подходит ближе и протягивает мне банковскую карту.

– Вот, возьми, – произносит она едва слышно. – Это мамина карточка, на нее пенсия приходит. Стас сказал спрятать, но будет правильнее отдать ее тебе. Я знаю, что маме предстоит дорогостоящая реабилитация, нужны лекарства. Это хоть немного поможет.

Я принимаю пластиковый прямоугольник с маминым именем, чувствуя, как что-то внутри меня оттаивает. Возможно, Лера не такая уж бездушная, как мне показалось.

– У тебя не будет проблем из-за этого? – настороженно спрашиваю я.

– Разберусь, – отмахивается Лера.

Она разворачивается к выходу, но на этот раз я останавливаю ее.

– Лер, у вас все нормально со Стасом? – спрашиваю я, вспоминая детский рисунок без папы, напряженное лицо Леры, ее изможденный вид и следы старых синяков на тонком запястье.

– Мы обычная семья, – отвечает она после гнетущей паузы. – Каких сотни тысяч в нашей стране…

И с этими словами Лера выходит из комнаты, оставляя меня наедине с мрачными догадками…

Глава 6. Анна Богданова

Золотистые лучи утреннего солнца пробиваются сквозь полупрозрачные шторы, рисуя на стене причудливые, танцующие узоры. Я с трудом разлепляю веки, на мгновение не понимая, где нахожусь. Но почти сразу же реальность обрушивается на меня безжалостной, оглушительной волной – я в своей старой комнате, в квартире детства, которая теперь кажется музеем прошлой жизни. В месте, где я абсолютно чужая.

Рывком сажусь на скрипучей кровати, потягиваюсь до хруста в позвоночнике и пытаюсь собрать разбегающиеся мысли. Часы показывают 8:20. Для меня это непозволительно поздно, хотя по московскому времени сейчас еще царит глубокая ночь. Встаю одним движением и достаю из чемодана чистые джинсы и футболку. Переодеваюсь быстро, почти механически, как робот. Странное ощущение – стоять в комнате своего детства, среди выцветших обоев и потертой мебели. Кажется, будто время здесь остановилось, застыло, а вот я продолжила идти вперед.

Осторожно, затаив дыхание, открываю дверь – привычка из прошлого, когда я боялась лишний раз выйти из комнаты, чтобы не привлечь внимание вечно раздраженного брата, но в квартире стоит тишина – глубокая, почти осязаемая. Иду на кухню, чтобы, как обычно, выпить стакан воды натощак, и замечаю на столе лист бумаги.

«Стас вернется после девяти утра. Будешь уходить, захлопни дверь. Вот мой телефон для связи».

Ниже – номер. Я невольно усмехаюсь. Человек, живущий в квартире моего детства, дает мне указания захлопнуть дверь, словно я случайная гостья, забредшая на ночлег. Впрочем, ведь так оно и есть.

Иду в ванную, с наслаждением умываюсь холодной водой, которая прогоняет остатки сна и тревожных мыслей, а затем возвращаюсь в комнату и начинаю собирать вещи. Их немного – я толком ничего не распаковывала вчера, зная, что проведу здесь не дольше одной ночи. Складываю одежду в чемодан, проверяю документы, деньги. Все на месте, мне пора уходить. Если честно, не хочу пересекаться с братом лишний раз. Не потому, что боюсь, нет. Я больше не та маленькая девочка, которая ходила в собственном доме тише воды ниже травы, боясь попасться ему на глаза. И он тоже это понимает, поэтому вряд ли осмелится снова поднять на меня руку. Вместо страха ощущаю омерзение, мне противно его присутствие.

Перед выходом еще раз окидываю взглядом комнату, и сердце болезненно сжимается. Здесь прошло все мое детство, здесь я мечтала о будущем, строила планы, плакала в подушку, смеялась до колик. Здесь я приняла судьбоносное решение уехать в Москву. И вот я снова стою посреди той самой комнаты, но это больше не моя крепость, не мое пристанище. Точно знаю – сегодня я буду ночевать в другом месте, а сюда не вернусь. Разве что за мамиными вещами и орхидеями, которые сиротливо стоят на подоконнике, поникнув хрупкими стеблями, словно понимая, что они здесь никому не нужны. Чем-то мы с ними даже похожи. Через минуту закрываю дверь квартиры, и щелчок замка звучит как точка в предложении – конец одной главы, начало другой, неизведанной и немного пугающей. Жизнь продолжается, и у меня нет другого выбора, кроме как идти вперед.

Первым делом захожу в магазин за маминым любимым черничным йогуртом и еду в больницу. Около часа я провожу с ней – рассказываю, как прошло вручение диплома, как познакомилась